Книга Ствол и артефакт, страница 115 – Андрей Левицкий

— Хрен его знает. Может, снаружи, может, внутри, потому я и говорю: подымаемся осторожно, и Шрам с Пригоршней во главе, они у нас самые резкие парни.

Я покосился на невозмутимое отечное лицо Шрама, на его странные глаза и решил, что он таки покруче Смолы с Патриотом, вместе взятых, будет.

— Возражения есть, Химик? – поинтересовался Злой.

— Вроде нет, – сказал я.

— Ну вот. Что я говорил? Да, Патриот под будкой, мы внутрь… Ну и там действуем по обстоятельствам, там уж нечего заранее планировать. Оружие, ящики с патронами – вытаскиваем, заворачиваем, – Злой ткнул пальцем в сторону телеги, на которой лежало несколько больших кусков мешковины, – на лошадей вьючим, обвешиваем их с ног до головы, сами обвешиваемся и вниз тащим. Кладем на телегу и в кузов. Если время останется, не совсем темно будет и если не появится никто – повторяем еще раз весь путь. Чем больше унести сможем, тем для нас же лучше. Все ясно? Еще есть вопросы?

Я спросил:

— Внутри какое освещение?

— Тогда – лампочки на проводах по стенам висели, а у двери рубильник. Мы включили – они засветились. Но теперь… До сих пор они горят или нет? Точно не скажешь, потому что – Зона.

— Это да, – согласился Пригоршня. – Рядом с нычкой Курильщика за лесом как‐то на опушке «Запорожец» стоял, двигателем урчал… два года почти без перерыву. Уже он сгнил совсем, а мотор работает и работает.

— И шо с ным дали сталося? – заинтересовался Патриот.

Никита развел руками:

— Взорвался.

— Шо? Отак – выбухнув?

— Ага. Взял да и выбухнул на всю… на всю ивановскую, а почему – неизвестно.

— Отакэ… – протянул Патриот и подергал себя за ус.

— Идти пора, – негромко произнес Шрам, и все как по команде повернулись к нему. – Вечереть начинает.

* * *

У железной будки были плоская ржавая крыша на высоте моей головы и прикрытая дверь с «ушками», на одном из которых висел сломанный замок. С правой стороны между будкой и склоном темнела земляная горка, из нее рос чахлый кустик, к которому Смола с Патриотом привязали лошадей.

Мы все остановились, перевели дух. Подспудно каждый ожидал, что неведомое чудовище объявится, пока будем взбираться по козырьку, но подъем прошел без приключений. Я встал на краю рядом с Пригоршней, Злым и Шрамом. Прямо из‐под наших ног – вернее, из‐под каменного карниза – лился, бурля и пенясь, не слишком мощный поток воды и падал в озеро, по которому гуляла непрерывная рябь мелких волн. Высота такая, будто стоишь на крыше девятиэтажки. Звук – как в душевой, когда до упора выкручено с десяток кранов и решетчатые лейки низвергают на кафельный пол тугие струи.

Небо медленно серело, от рощи на левом берегу наползали тени. А на правом, за пышными зарослями, почти вплотную к склону стояла телега, впряженный в нее конь щипал траву, и возле борта, выглядывая из‐за кустов, возвышался Уильям с автоматом на изготовку. Чуть в стороне приткнулась мотоповозка.

Я поглядел вдоль склона, но без бинокля коробки заводских цехов увидеть не смог, слишком близко к горе они стояли. Зато очень смутно разобрал бетонную площадку и тянувшуюся к ней ровную асфальтовую дорогу.

Когда Злой шагнул от края, я повернулся за ним. Сталкер склонился над замком, выпрямился и сказал:

— В будке ведра стояли, когда мы в тот раз приходили, и ящики из‐под пайков, но пустые. Приготовьтесь…