Книга Путь трёх совершенствований. Том 2, страница 49 – Дмитрий Крам

— Вот ты говно гнилое, — выругался Пашка, а параллельно уже придумывал в голове альтернативную версию утери коляски для брата. Ибо это ему точно рассказывать нельзя, иначе он кого-нибудь убьёт.

— Чё ты сказал, гандон мелкий⁈ — подскочил к нему Заводь.

— Чё слышал, гнида, — зло смотрел Пашка на неприятеля.

— Пойдём, Зав, — потянул его за руку Диего.

— Пошли-пошли, — присоединился к нему Мышь.

Но Заводь уже никого не слушал. Он влепил Пашке ногой в живот, а потом ещё добавил по рёбрам, и с кулака по лицу, пока друзья его не оттащили.

Отдышавшись, Пашка с трудом перевернулся. Прохожих не было. Он на всякий случай позвал на помощь, но никто не откликнулся.

Он поднялся на руках, кое-как дополз до остова сгоревшей машины, и, оперевшись на него, смог встать. Шаг, второй, и ноги подкосились, он распластался на асфальте, и падение отдалось в отбитых рёбрах. Парень зло сплюнул кровь, оскалился и пополз в сторону дома, стараясь выбирать место, куда ставить ладони, чтобы не распороть руки стеклом.

* * *

Завтракать одному было странно и непривычно. Прикончив еду, занялся укреплением тела. После отжиманий отправился наводить порядок на заднем дворе. Ну тут особо ничего не снесли. Подмёл и поработал по шинам.

Собирался уже идти в школу, когда услышал шуршание тележки из супермаркета. Выглянул посмотреть. На улицу вырулил Столб, его высокую худую фигуру сложно с кем-то спутать. А катит он что? Точнее, кого?

Пашка! Что за нахер⁈

Я побежал навстречу.

— Что случилось? — накинулся я с вопросами. — Почему в таком виде?

Брат выглядел уставшим. Футболка грязная. Носки кроссовок сточены, штаны стёрты, особенно в области колен. Только-только начавшие заживать ладони были ужасно грязные и содраны в кровь.

— Да вот, — попенял Столб. — Нашёл его сидящем на поребрике уже в таком виде. Мне ничего не рассказал.

Я перехватил тележку и закатил брата на участок.

— Спасибо, — сказал бездомному. — Дальше мы сами. Если надо чего, поесть там или…

— Воды бы.

Я кивнул и быстро сбегал, набрал ему бутылку и отдал.

— Спасибо, — бросил ему в спину брат.

— Ну? — уставился я на него.

Он насуплено молчал.

— Упал, — наконец произнёс он. — У дамбы пацан какой-то с рогаткой за голубем бегал. Я остановился посмотреть. Ногу на лавочку закинул, шнурок поправить, и коляска выскользнула из-под задницы. Со ступеней улетела. В хлам разбилась. Пришлось ползти на руках, пока на Столба не наткнулся.

Я долго буровил его взглядом, а потом взорвался:

— Чё ты чешешь⁈ Я тебе лох районный, что ли?

— А сам-то! — обиженно заорал он в ответ. — Это у тебя тайны!

Я сплюнул, схватил брата и занёс в ванну, закинул ему туда чистые вещи, вышел, принявшись нервно измерять шагами двор.

Глянул на ману. Полоса полная. Достал бинты и стал заговаривать их на регенерацию.

Несколько сотен произнесений понадобилось, прежде чем появилась надпись: «бинты регенерации».

Когда Пашка постучал в дверь ванны. Я подставил ему плечо, и он, держась за меня и по стеночке, кое-как на трясущихся ногах проследовал во двор, где я уложил его на шезлонг. Кольцо работало! Раньше брат бы только до двери ванны дошёл, и на этом финиш.

Я обработал ему ладони, наложив повязку.

Пашка сидел, скрестив руки на груди. Я уже готов был испытать на нём заговоры, но он всё же сказал: