Книга Путь трёх совершенствований. Том 5, страница 167 – Дмитрий Крам

— Ликтор знает об этом? — спросила судья.

— Да, ваша честь. И когда мы уже вернулись, я хотела с ним это всё обсудить, решить, что мы будем с этим всем делать, а он, грубо говоря, послал меня. Так что вот вам портрет этого человека, воспользовался девушкой брата в уязвимом положении. Я себя не оправдываю, половина вины моя. Но и он повёл себя как скотина. Ни одного мужского слова я от него не услышала, когда пыталась всё как-то уладить. Более того, вы сами понимаете радикальный способ, которым он предложил всё решить. Я на это не согласна. Такой вот Ликтор Кригер.

— Спасибо за вашу откровенность, — сказала судья. — Если для вас важна конфиденциальность, есть двухсотое правило, я запишу ваши слова под первым уровнем защиты, то есть ознакомиться с ними сможет только другой судья в случае апелляции.

Софи благодарно кивнула, подняла ладонь, махая мне на прощание и вышла из зала суда. Зашли все остальные.

— Что ж… — вздохнула судья. — Картина мне ясна. Слушанья по делу начнутся завтра. А на сегодня первый день объявляю закрытым. Вопросы?

— Ваша честь, — прошу отпустить моего подзащитного домой. — Он и без того нечасто там бывал в последнее время.

Она посмотрела в какие-то документы.

— Да, — рассеянно ударила молотком Оливия. — Ходатайство удовлетворенно. Подсудимый Богданов может выйти под залог десять тысяч эргов.

Мои брови подпрыгнули, но Алекс предостерегающе выставил руку, мол, всё схвачено.

— Ещё я бы хотел попросить перенести срок повторного заседания, — продолжил мой адвокат. — Всё же нас предупредили лишь за несколько часов до суда. И одного вечера будет мало, чтобы подготовиться.

— Боюсь, тут я вам ничем помочь не могу. Сроки устанавливаю не я. На меня тоже давят сверху. Завтра продолжим.

Это был только первый день, а я уже выжат как лимон, и у нас лишь один вечер, чтобы выстроить стратегию защиты и отбиться от всех обвинений.

В офисе адвоката в первую очередь он потребовал от меня детальнейший рассказ о взаимоотношениях с Ликтором. Периодически он задавал странные уточняющие вопросы, а ещё постоянно приговаривал «угу-угу», выглядел Алекс всё это время как собака, вставшая на след.

На стене висела большая белая доска, и на ней защитник делал одному ему понятные пометки маркером. Я разобрал лишь заголовок «сюжет первый». Отдельно слева в столбик адвокат выписывал имена.

Затем он перевернул доску и стал выспрашивать о событиях после крушения. И снова это его «угу-угу». И странные вопросы.

А затем он прыгнул в самое детство и принялся расспрашивать о семье. «Таа-а-а-ак-таа-а-а-к», «Ага-ага», «угу-угу», теперь он напоминал писателя, выдумывающего историю и связывающего части воедино.

— Всё, я понял! — наконец воскликнул он. — Сложилось! С этим мы можем попробовать фехтовать в суде.

Он выписал на лист имена и отдал помощнику со словами «Найди мне этих людей, любые деньги, завтра они должны быть в суде».

— Но уже два часа ночи, — растерялся тот.

— Точно! И передай Сьюзи, пусть нам принесёт поесть.

Секретарша принесла нам что-то собранное на скорую руку и кофе.

— Жируешь, блин, кофе.

— В такие ночи без него никак.

Мы вызвонили Аманду, Рин и Элен и погрузились в ещё более мелкие детали произошедшего. Место на доске кончилось, тогда Алекс притащил вторую и стал заполнять и её.