Книга Клинков. Последний хаосит 1, страница 55 – Максим Мамаев, Макс Гато

— Если я останусь в живых, то смогу занять его место, — кивнул воин на Волхва. — Ты, конечно, немало наших тут положил, но с десяток выживших ещё есть, так что костяк шайки остался. А набрать нового пушечного мяса в трущобах — дело нехитрое.

— Пока всё, что ты говоришь, только убеждает меня в мысли, что тебя стоит прикончить, — заметил я, с интересом глядя на совершенно спокойного воина.

— Я лишь к тому клоню, что если до конца перебьёшь всех наших и меня в том числе, то с Островскими у тебя выйдет серьёзный разлад, — пояснил он. — Может… Да что там — ты точно как-нибудь выкрутишься, но стоить тебе это будет недешево. А вот если я уйду живым и здоровым, то они ничего особо не потеряют — и тебе будет легче с ними договориться. Ты боец, конечно, славный, да и сабелька твоя вызывает уважение, но у них в Роду есть Мастер да два Подмастерья. Не говоря уж о воинах. Ну и во вторых — у тебя будет полезный друг в Нижнем Городе.

— Этого мало, — покачал я головой. — Есть что добавить в пользу того, чтобы я тебя не пришиб?

— А ты так уверен, что…

— Цену себе не набивай, скот, — резко перебил я его. — И сказки про грозных Островских оставь для детей. Не договоримся тут — и ты уже не узнаешь, чем это для меня кончится. Ну⁈

И так не самое красивое лицо у воина скривилось, но он молча проглотил оскорбление. Да и куда ему деваться? Ишь, падаль, как ребенка меня развести захотел… Нет, резон в его словах определенно был, но мы тут не торгуемся. Я в позиции силы и возьму своё так или иначе. Уже имеющихся трупов, отголосков эмоций и разлитой в помещении силы, в принципе, достаточно для Крещения. Конечно, если учесть валяющегося на земле Волхва. Но лишней энергии в ритуалах не бывает.

— Я могу сказать, где зарыт наш общак, — неохотно ответил он. — Там все, что у нас было.

— Думаю, твой дружок, — добавил я хороший пинок начавшему пытаться что-то сплести Волхву и вышибая из него дух. — Мне всё сам расскажет.

— Только где гарантия, что он тебе перед смертью не соврет? — усмехнулся он. — Он ведь понимает, что терять ему нечего. Или у тебя есть несколько часов, чтобы хорошо и вдумчиво выжать из него всё, что нужно?

Вообще, у меня и время, и возможность для этого имеется, но… Я не большой фанат пыток. Пусть кто-то и скажет, что я лицемер — перебил кучу народа ради своего ритуала и теперь строю из себя святую невинность, но мне плевать. Эти отбросы сами убивали и калечили невинных людей, на их руках полно крови, уверен.

И что более важно — они намеревались меня убить, а в таких делах я последователен и принципиален. Хороший враг — мёртвый враг, чьё тело в идеале сожжено, а прах заговорен соответствующим образом, дабы не имелось возможности воскреснуть или вернуться в виде какой-нибудь нежити. А вот пытать я не люблю, такой уж человек. Если придется, то для дела могу и палачом побыть, но коли есть возможность обойтись без этого, то сразу ей воспользуюсь.

— Поклянешься мне в том, что говоришь правду, — предупредил я. — Предупреждаю — попробуешь соврать, сдохнешь на месте. Уяснил?

— Да, — нехотя ответил он.

Я сосредоточился и воззвал к Хаосу. Воин ничего не понял, но ясно ощутил, как сгустилась здесь мана, как навалилась грозное присутствие могущественной силы — раз уж он намерен вновь бежать к прежним хозяевам, то будет полезно продемонстрировать ему, что я куда сильнее, чем показал. Это, конечно, ложь и блеф, но он этого не поймет, а Островским будет дополнительным доводом не давить на меня сверх меры.