Книга Обнулённый 3, страница 17 – Макс Гато, Виктор Рэн

Я постучал в ворота и в этот раз на стук открыли быстро. За створкой стоял незнакомый мне мужик с дубиной, немолодой, с красноватым заспанным лицом. Увидев баронскую печать, он тут же посторонился.

— Свена позови. — сказал ему я.

— Дык нету Свена, значица, — почесал затылок мужик. — Болеет. Совсем скис, как вы в тот раз ушли.

— Кто за старшего?

Он повёл рукой в сторону деревни.

— Дык мы это… сами тут как-то пока… — замялся он и не закончил предложенгие.

— Понятно.

Я прошёл через ворота. Волчок лежал у входа и лишь поднял морду, признавая, что узнал меня. А затем вновь опустился на землю и закемарил и дальше. Я не стал тянуть и тут же последовал к хижине Даны. В этот раз мой отряд остался у ворот, чтобы лишнйи раз не нервировать местных.

Дверь хижины Даны была приоткрыта, и из ее дома как обычно пахло травами. Дана сидела за столом и раскладывала пучки сушёных трав по холщовым мешочкам. На полке у стены стояли в ряд подписанные горшки с мазями. Я пару раз стукнул о деревянную стену хижины и Дана подскочила от неожиданности.

— Ой! — воскликнула она. — Ты вернулся!

На этот раз она не бросилась в объятия.

— Вернулся. И не один, а с новостями, — я зашёл внутрь и присел на табурет у стены. — Аббатство пострадало от скверны и дышит на ладан. Старый аббат умер от болезни, но занявший его место паренек — толковый. Он согласился принять тебя на обучение. Через два дня из Кримвальда придут двое клириков, проведут тебя через Серый лес.

Дана опустила пучок ромашки на стол. Она сцепила перед собой пальцы, перепачканные зелёным соком.

— Разве можно называть преподобного… «пареньком»? — чуть склонила голову набок она.

— Так ведь правда. — улыбнулся я, но продолжил уже серьезно. — Но аббатству и правда нехило досталось после скверны. Так что учиться придется на практике.

Некоторое время Дана молчала, глядя на свои ладони. Потом подняла глаза, полные решимости.

— Мне нужно будет многое подготовить, — произнесла она и уперла руки в бока. — После того как Марфа ушла в Озёрск, половину работы с больными пришлось взять на себя мне одной. Свен совсем плох. Я оставлю ему настойки и подробно объясню Глаше, как их давать и в каких количествах. Она не целительница, но руки у неё крепкие, а голова светлая.

— Два дня хватит, чтобы все подготовить? — уточнил я.

— Хватит, — кивнула Дана. — Я, честно говоря, уже начала собираться, когда ты ушёл в прошлый раз. Не знала, получится ли у тебя, но… собралась на всякий случай.

Дана чуть смущённо улыбнулась, и на ее щеках проступили ямочки.

Девчонка, которая в прошлый мой визит призналась, что чувствует себя бессильной рядом с вооружённым отрядом, уже была готова к новому вызову. Пожалуй, я действительно в ней не ошибся.

— Если с делами всё, то садись давай! — скомандовала Дана, мгновенно переключившись в рабочий режим, и показала на койку в углу. — Дай посмотрю твоё колено.

Я пересел на знакомое место, где она латала меня уже не один раз. Дана сняла старую повязку, осмотрела сустав, осторожно согнула и разогнула ногу. Её пальцы были тёплыми.

— Заживает хорошо, — сказала она. — Лучше, чем я рассчитывала, с учётом того, как много ты двигаешься. Постарайся не бегать по лесу без разминки. Или вообще не бегать по лесу…

Сейчас своей деловитостью она немного напоминала мне лазаря.