Книга Чёрный ратник 1, страница 31 – Макс Гато

— Ну как тебе? — я протянул Олафу лист бумаги с тремя выведенными в ряд буквами.

Олаф взял листок и тут же скривился так, будто унюхал тухлятину, и положил его на стол.

— Как детские каракули. Я что, ради этого ягоды черновника для тебя собирал? Или ты думаешь, что никто не заметит твоих закорючек под имперской печатью?

Я лишь пожал плечами и взглянул на листок.

— Лучше сейчас все равно не сделать…

Но Олаф был прав. В приглашении в Орден была своя структура. Более того, у писаря, который занимался этим документом четко прослеживались как своя рука, так и свои засечки и привычки. Поэтому как бы ни были красивы мои завитушки, любой более-менее приличный служащий заметит разницу.

— Зря всё утро возился, — я скомкал бумажку. — Хорошо хоть, что не на самом приглашении тренировался.

Мне, конечно, было жаль, что не получилось красиво затереть и подправить имя, в котором были совпадающие с моим буквы, но делать было нечего. К сожалению, хирургические инструменты да подручные средства были плохой помощью в подделке документов. Да я таким никогда и не славился.

Я достал из-за пазухи конверт.

— Тогда пойдём сложным путём.

Я развернул пергамент, прижал его пальцами к столу и с хирургической точностью принялся работать ланцетом. Олаф молча смотрел за моими усилиями.

Кончик ланцета скользил уверенно, аккуратно стирая ненужные буквы тонкими, почти незаметными линиями. Я не пытался подделать почерк, я лишь ещё немного портил письмо, создавал видимость случайной помарки или ошибки писца, которую потом кое-как исправили. Мой конверт и само приглашение и так прошли через настоящую бойню и были не в лучшем виде, одна лишняя помарка ничего не изменит.

Через несколько минут от «фон» в имени в письме не осталось и следа, в приглашении теперь красовалась лаконичная неброская запись.

— Тимур Зарин, — триумфально произнёс я. — Или, по-простому, Тим.

Я взглянул на Олафа. Однорукий задумчиво почесал заросшую щеку.

— Как и договаривались, — напомнил ему нашу легенду. — Дворянин. Опальный, ныне небогатый и без связей. Случается, что в документах у таких закрадываются ошибки. А если поймают, то просто признаюсь. Да, поправил, чтобы родственнички не узнали о сбежавшем сыне.

— Дай-ка сюда, — требовательно проговорил Олаф.

Я отдал ему письмо, и он, внимательно прищурившись, вглядывался в текст. Он так и стоял некоторое время, разглядывая мой труд.

— Может сработать, — наконец дал он своё одобрение.

Он отдал мне письмо и зашагал из избы наружу. За спиной скрипнули петли двери. На улице уже было солнечное утро, так что нам пора было собираться и ехать.

Я нагрел воск свечой и вернул печать на место. Теперь конверт был запечатан.

Я вполне мог попасть в Орден своими силами. В конце концов, аурой я владел. Вот только был один нюанс: смотр проходил раз в год. Это значило, что я терял не только двенадцать лун тренировок и знаний, но и ответы на свои вопросы.

Я собрался, оделся и вышел во двор, и сразу же сощурился от яркого и тёплого солнца. Меня встретили утренние звуки просыпающейся деревни: мычание коров, скрип колодезного журавля, тихие и сдержанные разговоры.

Я направился за лошадьми, и через полчаса уже стоял у избы в полной готовности. Олаф показался на горизонте. Однорукий тащил за спиной тяжелый мешок.