Книга Черный ратник 2, страница 40 – Макс Гато

Он сделал шаг вперёд. Но я поднял ладонь перед собой.

— Стой, — тихо, но чётко сказал я. — Он нам нужен.

Последний выживший диверсант кое-как разлепил глаза, и одного взгляда на меня, а затем на Артёма хватило ему, чтобы затрястись. Я сделал шаг вперёд и наклонился над ним.

— Ты будешь говорить, — мой голос прозвучал как приговор. — Или я отдам тебя ему.

Я кивнул в сторону Артёма.

Последний диверсант сглотнул, и в его глазах мелькнул животный, неконтролируемый страх. Смерть от моего клинка сейчас была бы милосердием по сравнению с тем, что с ним сделает Артём. Синий ратник же развернулся и тяжело зашагал в сторону своих Воронов.

— Пощадите, — просипел последний диверсант прерывистым голосом. — Законы войны… я ваш пленный… вы не можете…

— По моим законам, — перебил я его, — я могу казнить тебя на месте или пытать, чтобы выведать всю информацию.

Я присел на корточки рядом с ним, чтобы наши глаза были на одном уровне. Диверсант облизал опухшие и разбитые в кровь губы.

— Говори, — приказал я. — Кто вы? Зачем здесь? Что успели натворить?

Диверсант сглотнул и дёрнулся.

— Слово, — выдохнул он. — Дай слово ратника, что я буду жить. Тогда… тогда всё расскажу.

Выглядел он ничтожно. Испуганная крыса, пытающаяся выторговать себе жизнь.

Я медленно выпрямился.

— Хорошо, — проговорил я так, чтобы все слышали. — Я не убью тебя. Даю слово ратника.

В момент, когда эти слова сорвались с моих губ, я почувствовал лёгкое жжение внутри. Моя тёмно-серая аура на один миг вспыхнула, подтверждая клятву. Диверсант увидел это свечение. В его глазах вспыхнула надежда. Он тут же закивал.

— Мы здесь по княжеской воле… Белоярск в кольце, дороги перекрыты, город под осадой. Нас направили сюда сразу после заставы… за Сизым Кряжем…

Воздух у диверсанта закончился, и он хрипло вдохнул.

— Застава пала пять дней назад. Гарнизон вырезали… никого не оставили.

Громов стоял рядом и он был спокойнее, чем я ожидал. Даже несмотря на то, что Сизый Кряж находился на его родовых землях.

— Есть там за Сизым Кряжем застава? — спросил я его.

Громов кивнул.

— Чем докажешь свои слова? — спросил я холодным тоном у последнего диверсанта.

Диверсант резко потянулся к своему поясу, и я ногой надавил ему на грудь.

— Нет-нет, — жалобно проговорил он. — Кошелёк.

Я убрал ногу, и диверсант вынул из кошелька сложенный вчетверо толстый лист. Он не был похож на пергамент, скорее на тонкий кусок кожи.

— Карта, — прошептал он. — Донесение.

Он осторожно развернул кусок кожи и провёл над ним ладонью с перстнем. Металл коснулся поверхности, и по ней пробежала рябь. На тонкой коже проступили рисунки, заметки и очертания местности — уральские предгорья, долина, знакомые контуры Белоярска.

На ней также горели разные знаки, чем-то отдалённо напоминающие те, что я видел на зачарованной карте в цитадели. Я взял карту из его дрожащих рук. Кожа была тёплой и живой, а информация на ней бесценной. Я протянул ладонь вперёд, и диверсант дрожащими руками снял перстень и отдал его мне.

Тем временем двое Воронов Артёма пришли в себя, и, судя по тому, что они смогли сами подняться, серьёзных повреждений у них не было. Сам же Артём, убедившись, что они в порядке, молча замер в стороне и смотрел на меня с удивительно спокойным лицом. Его аура больше не горела. Он скрестил руки на груди и ждал.