Книга Чёрный ратник 3, страница 45 – Макс Гато

Светозарову нужен был рычаг давления. На кого? Возможно, на младшего князя, может быть, даже на имперский род, хотя вряд ли граф осмелится пойти против него. В любом случае, Светозаров играл в долгую. Для него и осада, и битвы, и потери это всего лишь фигуры на доске, и одной из его фигур я быть отказывался. Уж точно не за простое спасибо.

Пока мысли крутились в моей голове, чай уже остыл, но я всё равно жадно выпил всё без остатка. Затем встал, нашёл перо и лист бумаги на стойке, где Мирон держал учётную книгу. Чернила слегка загустели, но писать было можно. Я принялся выводить два послания. Первое — Олафу, ну а второе… второе — Светозарову.

Я вывел последние слова и усмехнулся, перечитывая их: «Приходите один или не приходите вовсе».

Придёт, куда он денется?

Тем временем, в Ярмуте.

Арсений Викторович Кнутов считал себя человеком простым. Он проводил имперский аудит вот уже двадцать три года и за это время выработал свою собственную теорию насчёт бумажной работы. Большинство людей полагали, что основной опасностью при административной проверке являются поддельные записи. Они ошибались.

Поддельные записи было относительно легко найти, у них была своя идеальность, какой настоящая документация никогда до конца не достигала. Так же как залатанный кафтан не мог выглядеть лучше нового в одном конкретном месте, но при этом хуже повсюду вокруг него. Опытные фальшивомонетчики, мошенники и прочий сброд знали это и пытались вносить правки, что обычно лишь ухудшало дело. Потому как контролируемое несовершенство тоже имело свой собственный след.

Настоящая опасность была вовсе не в поддельных записях, нет. Настоящая опасность — это пустые места, там, где должны быть записи. Пробелы. Никто обычно не думает учесть пробелы, потому что никто и представить не может, что их когда-либо будут искать.

Пробелы могут казаться обывателю невидимыми, почти волшебными, вот только поиск невидимого и был специализацией Арсения Кнутова, и никакой магии или волшебства в этом не было. Лишь навыки, за которые что друзья, что враги боязливо называли его Кнут.

Вот и сегодня Арсений стоял посреди архива гарнизона. Он уже как три дня находился в Ярмуте и сейчас смотрел на полки, заставленные бумагами, фолиантами, свитками и книгами, и ощущал тихое удовлетворение, которое бывает у рабочего человека за своим любимым делом.

Арсению Викторовичу Кнутову только-только исполнилось пятьдесят три года, и он был аудитором третьего ранга в имперском управлении доходов и отчётности, о котором большинство людей не то что в империи, даже в правительстве никогда и не слышали. По мнению Арсения Викторовича так и полагалось. Управление действовало по принципу, что заметность равна уменьшению эффективности.

Таможенные чиновники, например, носили мундиры, сборщики податей орудовали печатями и объявляли о себе, аудиторы же специальности Арсения Викторовича прибывали в закрытых каретах и обычно представлялись административными служащими из столицы. Это было достаточно правдиво с точки зрения закона и совести.

Кнутов был высок и худощав и обладал бледным угловатым лицом с высоким лбом и бледно-серыми глазами. Иногда казалось, что его выражение лица всегда было рассеянным, но чаще всего Арсений Викторович просто думал. Он это дело любил и практиковал, и людей недумающих любил не особенно.