Книга Чёрный ратник 4, страница 118 – Макс Гато

Зарецкий спешился и пошёл к главному входу так обыденно, будто проделывал это сотни раз. Мы спешились позади него, привязали лошадей к коновязям двора и последовали за ним. Оружие и все важное снаряжение мы все-равно носили с собой.

В тот миг, когда мы прошли через главную дверь, окружающий шум двора исчез. Ещё один звукоподавляющий оберег, похожий на тот, что был в убежище Зарецкого в Кривичах. Только этот был крупнее и покрывал, как ощущалось, всю лабораторию.

— Через сколько дежурный офицер будет ждать тебя? — спросил я, не повышая тон.

— Десять минут. Может, пятнадцать, если он занят.

— Времени мало, — подвёл итог я. — Двигаемся.

Зарецкий повернул налево на первой же развилке внутри и повёл нас по коридору, который вёл глубже в крепость. Стены были таким же камнем, как снаружи, но пол был обновлён чем-то более гладким, и зачарованные лампы, работающие на мане, заменяли то, что изначально было факелами или окнами. Воздух был прохладным и нёс слабый алхимический оттенок, напоминающий мне лабораторию Агаты. Только намного масштабнее.

Вообще, только внутри я понял, что эта лаборатория напоминала муравейник с несколькими ярусами, ведущими вниз, и множеством коридоров и дверей. Нам встречались маги в робах и исследователи в более простой одежде. Но никто ни с кем не общался, и нас не останавливали. Скорее всего, это была заслуга Константина, который шел впереди и выглядел почти так же, как и встречающиеся здесь маги Ковена.

Мы миновали две закрытые двери, развилку с другим коридором и лестницу, уходящую вниз, прежде чем Зарецкий остановился у двери на правой стороне коридора и толкнул её.

Это был не Архив, а одна из вспомогательных комнат с материалами, размером примерно с общий зал «Усталого кота». Внутри всё было заставлено от пола до потолка шкафами, на которых лежали документы, переплетённые журналы, разрозненные страницы в организованных папках и несколько запечатанных шкатулок. На столе в центре зала стояла лампа и наполовину выпитая чашка чая. Я коснулся кружки. Чай уже остыл, кто бы ни пил его сюда уже не вернется.

— Берите все, что сможете незаметно унести, — сказал Зарецкий, изучающе рассматривая шкафы. — Сосредоточьтесь на производственных журналах и отчетах.

— Ваня, — я мотнул головой в сторону входа, — подежурь.

Иван кивнул и занял позицию. Рисковать нам было нельзя.

Отряд рассредоточился.

Я двигался по шкафам быстро, читая заголовки и выискивая всё, что выглядело оперативным, а не теоретическим. Ярослава взяла противоположную стену. Соловьёв присоединился к Ивану у двери, наблюдая за коридором.

Один документ остановил меня.

Производственное расписание, приколотое к доске над столом, показывающее прогнозы по производству за последний месяц. Не все слова в отчёте были однозначными., но «количество субъектов» на «разные стадии», «прогнозы» и «эффективность» ничего хорошего империи и ордену не сулили.

Внизу бумаги я высмотрел пометку другим почерком с отсылкой к «первичной точке» как к отдельному объекту с примерно в восемь раз большей мощностью, чем у этого.

В восемь раз.

Я снял расписание с доски, сложил его и убрал в сюртук со всем остальным.

Мы задержались в комнате ненадолго. Коридор за архивной комнатой был пуст в обоих направлениях, когда Зарецкий закрыл за нами дверь. Он пошёл налево без паузы, обратно к центральной лестнице, и я следовал за ним с отрядом в плотной группе. Соловьёв шёл последним, следя за тем, что позади нас.