Книга Чёрный ратник 6, страница 73 – Макс Гато

А на воротах, там, где дорога входила в город, сидели двое мужиков в крестьянском. Ни одного бойца.

— Ворота-то они кому оставили? — Соловьёв даже приподнялся на локтях. — Тим, там мужики сидят. Обычные, с палками.

Я смотрел вниз и не верил.

Городок был бедным, это я видел. Городок был маленьким. Но за ним никто даже не смотрел — ни дозора, ни поста, ни человека на изгороди. Хват вытянул отсюда людей в крепость и не оставил взамен ничего, кроме привычки местных бояться.

— Прохор, Тишка, — сказал я. — Пойдёте внутрь первыми. Представьтесь охотниками, скажете зашли продать мелкие трофеи и купить соли. Тишка, лук не прячь, у охотника лук на виду, это нормально. Осмотритесь и встаньте так, чтобы видеть большой дом.

Прохор кивнул и начал сползать с холма. Тишка последовал за ним.

— Соловьёв, найди себе место снаружи изгороди, откуда достанешь до площади и до пристани. Сигнал я дам. Как увидишь чёрную ауру над камышом — бей.

— Понял, — отозвался Соловьёв.

— Клим, остальные с тобой, — приказал я. — Встанете у дороги, за поворотом, чтобы с ворот не видели. Как услышите шум, входите бегом и занимаете улицы.

Клим прикинул расстояние и хмуро потёр колено.

— Быстро я не побегу, — извиняющимся тоном сказал он, — господин барон.

— Тебе и не надо. Пусти вперёд Кузнецовых, сам иди следом и держи порядок.

Я повернулся к Олафу и Ярославе.

— А мы зайдём с воды.

Ярослава посмотрела на серую гладь озера и поморщилась.

— Холодно ведь, — невесело отозвалась она.

— Зато с воды нас не ждут вообще.

Доспехи мы оставили в низине, у лошадей.

Я снял нагрудник, наплечники и всё, что могло утянуть на дно, и остался в поддоспешнике и с двумя клинками на поясе. Олаф стянул кольчугу одной рукой, ловко, привычным движением — он это делал не первый раз в жизни. Ярослава завязала рыжие волосы в тугой узел на затылке.

К воде мы вышли в версте от города, ниже по берегу, где камыш подступал вплотную.

Вода оказалась именно такой, какой бывает горное озеро в начале весны. Она обожгла ноги через сапоги, потом бёдра, потом добралась до груди, и на этом дыхание сбилось окончательно. Я слышал, как позади втянула воздух сквозь зубы Ярослава.

— Не булькайте, — сказал Олаф вполголоса. — Звук по воде идёт далеко.

Мы пошли вдоль берега, по грудь в воде, прикрываясь камышом.

Дно уходило то вниз, то вверх, под ногами скользили камни, и раз я провалился по горло и едва не потерял равновесие. Камыш шуршал от каждого движения, и приходилось раздвигать его руками, а не переть напролом. Сотню шагов мы прошли небыстро, и к концу этой сотни зубы у меня начали стучать.

У самой пристани камыш кончался, и дальше был открытый берег.

Я поднял руку, останавливая своих, и осторожно приподнялся, выглядывая поверх стеблей.

Двое бойцов стояли на пристани, спиной к воде. Один опирался на копьё, второй сидел на свае и болтал ногой. Между ними шёл ленивый разговор, из которого до меня долетало через слово.

— … Хват… собрать… не стоит…

От нас до них было шагов сорок открытой воды и берега.

Я показал знаком: ныряем.

Ярослава набрала воздуха. Олаф глубоко вдохнул и опустился первым, придерживаясь единственной рукой за кусок затопленной ловушки для рыбы.

Мы прошли эти сорок шагов под водой, отталкиваясь от дна и цепляясь за что попало. Вода была мутной и холодной до звона в ушах. Я вынырнул под самым настилом пристани, между сваями, и вдохнул медленно, чтобы ненароком не хрипнуть.