Книга Чёрный ратник 6, страница 41 – Макс Гато

Они выпустили ауру одновременно. Зелёная, у всех троих, и тусклая. Ранг Подмастерья у старшего, сильно ниже у двух других. Отец их, похоже, обманул. Не хотел, чтоб в бою головы сложили. По-хорошему, Орден бы их принял. Даже сейчас, необученные, они втроём, ещё и вместе с Громовым, могли стать основой защитного построения.

— Что умеете, кроме кузни?

— Мечом махать умеем, — Игнат чуть двинул плечом, и стало ясно, что меч ему был привычнее, чем он показывает. — Не мастера, но крови не боимся.

Средний, Демид, за всё время не сказал ни слова. Он стоял чуть позади и смотрел не на меня, а на кузню Вяземского в дальнем конце двора, откуда доносился стук молота. Смотрел так, как голодный смотрит на хлеб.

— А что с кузнечным делом? — спросил я.

— Так это ж главное, — оживился Игнат. — Подковать, починить, наконечники отковать, кольчугу перебрать. Демид у нас по клинкам лучший, а Первуша с бронёй работает. Мы кузнецы, что надо, — он помялся. — Только кузни у нас теперь нет.

Демид наконец оторвался от осмотра чужой кузни и посмотрел на меня.

Я даже не стал думать.

— Будет вам кузня, — пообещал я и обратился к Ярославе. — Записывай всех троих.

Первуша, самый младший, шумно выдохнул и толкнул среднего локтем. Демид никак не отреагировал, но плечи у него расслабились.

К вечеру первого дня в списке Ярославы было всего пять имён.

А вот второй день не задался с самого утра.

К воротам пришло человек двенадцать, из которых восемь я отправил обратно за четверть часа. Двое годились в обозники, но не в бойцы, и я записал их отдельным списком. Ещё двое ушли сами, когда услышали про восток.

К полудню плац совсем опустел.

— И это всё? — Ярослава отложила перо и размяла пальцы. — Вчера пятьдесят человек стояло.

— Вчера они смотрели, как я гоняю кандидатов, — ответил я. — Сегодня половина решила, что оно того не стоит.

Прохор Кистень, который со вчерашнего дня уже считался нанятым и болтался по двору без дела, подошёл ближе и оперся на ограду.

— Не только в этом дело, вашмилость, — сказал он. — Ваш хозяин, — он мотнул головой в сторону дома, — тоже дружину набирает. У него потерь после штурма много было. Платит поменьше, зато никуда ехать не надо, и земля тут обжитая. Половина вчерашних туда и пошла.

Я ничуть не удивился. Вяземский восстанавливал дружину с осени, и я знал об этом.

— А вторая половина?

— А вторая половина, — Прохор пожал плечами, — послушала, что вы вчера с людьми делали, и решила, что в наёмники спокойнее. Люд у нас простой и ленивый.

Соловьёв, сидевший на бревне с луком на коленях, усмехнулся.

— Значит, оставшиеся это те, кому спокойствие не нужно, — заметил он.

— Значит, так, — согласился я.

Третий день начался так же пусто.

Я успел передумать про весь отбор и прикинуть, где ещё набирать людей, когда к плацу вышел последний кандидат.

Сначала я решил, что мальчишка забрёл сюда случайно.

Он был тощий, невысокий, и выглядел уж слишком молодо — гладкое лицо без бороды, острые скулы, растрёпанные светлые волосы, которые давно не стригли. Куртка на нём была явно с чужого плеча и подвязана верёвкой вместо ремня. За спиной висел длинный лук, ростом почти с самого хозяина, и колчан, в котором болтались три стрелы.

Руки у него были не по возрасту: сухие, жилистые, с чёрными от тетивы бороздами на подушечках пальцев.