Книга Чёрный ратник 6, страница 23 – Макс Гато

— Отцу я написал ещё из лагеря, — Соловьёв отхлебнул из кружки. — Если честно, ему в значительной степени всё равно. Род Соловьёвых небогат, и куда пристроится младший из детей ему почти что все равно. У него нас все равно семеро. Главное, чтоб не сдох просто так.

— Оптимист, — сказала Ярослава.

— Скорее реалист, — поправил её Соловьёв.

Иван тем временем умял вторую порцию похлёбки и вытер подбородок ладонью.

— А меня к Бориславу вообще не пустили, — сообщил он без особой обиды. — Савелий перехватил на входе, спросил, правда ли я ухожу. Я сказал, что правда. Он покачал головой, сказал, что дурак, и отправил восвояси.

— Савелий — практичный человек, — заметил я.

— Это да, — согласился Иван.

Мы посидели ещё с полчаса. Разговор тёк спокойно — о мелочах, о сборах, о том, что взять с собой, а что оставить. Обычные вещи, которые обсуждают люди, готовящиеся к переезду. Только переезд наш был в неизвестность, и за столом это понимали все.

Когда миски опустели, я встал.

— Через три дня — церемония, — сказал я. — Вас там не будет. Собирайте вещи, расплачивайтесь с долгами, прощайтесь с кем нужно. Когда церемония закончится, мы уезжаем. Сразу же.

— Куда? — спросил Соловьёв.

— К Вяземским, — спокойно произнес я. — Оттуда к Велесу. А дальше посмотрим.

Мы разошлись, и три дня прошли быстро.

Ярослава написала ещё одно письмо отцу и отправила с попутным торговцем на юг. Соловьёв перебрал колчан, распродал лишнее снаряжение и купил новую тетиву, про запас. Иван больше молчал и продолжал тренироваться. Громов больше спал. Ему гонка до Вяземских явно далась тяжело. Хотя, судя по задумчивому взгляду, было там что-то ещё.

Агата тем временем потихоньку собирала лабораторию. Не всю, а самое ценное — основные реагенты, инструменты, записи. Остальное пришлось оставить. Зарецкий помогал ей и параллельно дописывал расшифровку ковенских документов.

Я провёл эти три дня в «Усталом коте», за картами и списками. Готовился, хотя к чему точно пока не знал. Император мог вынести любое решение.

На утро третьего дня Ярмут снова зазвонил колоколами. Церемониальный набат, тяжёлый и торжественный, разнёсся по городу. Я надел чистую одежду, проверил клинки, убрал Искру за пазуху и вышел из трактира.

Отряд ждал у входа. Ярослава, Иван, Соловьёв, Громов. Все в дорожном, не в орденском — они уже не принадлежали Ордену. Вещи собраны, лошади осёдланы и привязаны у коновязи.

— Мы подождём здесь, — сказала Ярослава. — Сколько нужно.

Я кивнул и направился в цитадель.

Большой зал цитадели был полон.

Я вошёл через боковую дверь и встал у стены, в тени колонны. Зал был длинный, с высокими сводами и узкими окнами, через которые падали столбы утреннего света. Ряды ратников стояли вдоль стен, выстроившись по несколько человек, и их доспехи были начищены так, что от них отскакивали блики.

В центре зала, на возвышении из трёх ступеней, стоял император. Полный доспех, меховая мантия поверх, и золотая аура растекалась по залу, мягкая, тёплая и давящая одновременно. Рядом, на ступень ниже — Георгий, в стальном доспехе. За ними Борислав, Пантелеймон, несколько магов и советников.

Воронов в зале было меньше, чем я ожидал. Сильно меньше, чем после последнего Испытания. Часть погибла на войне, часть, по всей видимости, решила не приносить клятву, столкнувшись с реальностью. Орден обещал славу и братство, но они не давались легко. Только потом, грязью, и кровью. Своей и чужой. Не все оказались к этому готовы. Волков среди не принесших клятвы оказалось меньше пяти. Я заприметил пару знакомых лиц с собраний цесаревича, но сам остался в тени колонны.