Книга Чёрный ратник 6, страница 104 – Макс Гато

— Тогда пиши, что при мне четверо ратников, — решил я, — а остальные годны только на строй.

— Вот это хорошо, — заявил Хлопов, и перо снова заскрипело. — Это он примет.

Луна наклонилась и указала на строку.

— Уберите «половина», — попросила она. — Вы никогда не считаете половинами, вы всегда пишете «из двадцати трёх дворов» или «семь возов». У вас точные числа везде, я все четыре книги прочла.

Хлопов посмотрел на неё и медленно кивнул.

— Верно, госпожа, — сглотнул он.

Дальше дело пошло быстрее. Да и Хлопов сам складывал и приукрашивал или преуменьшал очень умело. Про стены, что барон их не чинит, потому что нет ни людей, ни леса. Про пристань, что там стучат топоры, но толку мало. Про то, что из Браневки в город ушли двое мужиков на заработки, а вернулся один. Было видно мастера. Или Хлопов просто очень хотел жить.

Про соль он не написал ни слова. Про Зарецкого и его расчёты тоже. Как и про перевозки камня в Серебово.

— Теперь про обоз, — сказал я.

Хлопов приподнял перо.

— Пиши так, — быстро прикинул я, — барон Темников забрал товар весь и разом, не разбирая, и раздал по дворам почти сразу, потому что кормить людей нечем. Про ящики не упоминай вовсе, будто их и не было.

— Спросит, ваше благородие, — покосился на меня Хлопов.

— Напиши, что железо ушло в кузню и что кузнец жалуется, что мало.

Хлопов записал.

— И последнее, — сказал я. — Про крепость.

Хлопов поднял голову и впервые за всё утро посмотрел мне прямо в глаза.

— Барон Темников крепость обложил, но штурмовать не решается, — продиктовал я. — Людей у него мало, осадных машин нет, и он, похоже, рассчитывает, что сотник сдастся сам. А сотник не сдастся, и к зиме барон точно отступит.

Перо заскрипело в последний раз. Хлопов, закончив, протянул лист мне.

Я пробежался глазами по строчкам, и передал письмо Луне. Она прочла дважды, сверяясь с какой-то старой запиской, которую достала из-под книг.

— Обороты те же, — сказала она наконец. — Почерк тот же. Даже клякса в том же месте, где он всегда сажает, на переходе к новому абзацу.

— Я не нарочно, госпожа, — тихо отозвался Хлопов.

— Значит, тем лучше, — ответила Луна.

Олаф отлепился от стены, взял лист и посмотрел его на просвет.

— Хорошо написал. Главное тут не то, что ты слаб, — сказал он мне. — Главное, что торопиться незачем. Пусть сидит у себя и ждёт, пока новый сосед сгниёт к зиме сам. Осторожный человек такое письмо прочтёт и успокоится на несколько месяцев.

— Больше мне и не надо, — ответил я.

— Увести, — приказал я.

Двое мужиков подхватили Хлопова под руки, но он только дёрнулся. Я махнул рукой, и его держать не стали. У двери управляющий остановился, придерживая воротник, и обернулся.

— Ваше благородие, — обратился он ко мне. — Письма приходят раз в несколько месяцев, но если барон Саровский ответит раньше, ответ придёт на моё имя, и мне надо будет его получить самому. Иначе он заподозрит неладное.

Я недолго подумал.

— Получишь, — согласился я. — Но только при Луне.

Хлопов поклонился, как положено по этикету, и вышел.

— Какой покладистый, — хмыкнул Олаф.

Я проверил Метку, но всё было в порядке. Затем проглядел бумагу, свернул и поставил простую восковую печать.

— Это хорошо, — сказал я. — Потому что времени на него у нас больше не будет.