Книга Возвышение, страница 53 – Александр Изотов

Это явно было лучше, чем чёрствые лепёшки, и я жадно вгрызся в ещё тёплую буханку. Пацан, оказывается, принёс ещё и молока.

— Рано печёте, — одобрительно кивнул я.

— Да это баба Клёша. Она это… ну… — пацан стал мяться, оглядываясь на ворота.

— Чего, про меня всем рассказал? — я перестал жевать. Представил, что за воротами собралось, наверное, полдеревни… Но это не самое страшное, ведь наверняка гонец уже нёсся в ближайшую звериную деревню.

— Да не-е-ет! Я чего, нульнулся, что ли? — мальчишка небрежно отмахнулся, — Там у нас другое. Короче, по всей деревне… ну… все наши собаки того… этого…

Я нервно сглотнул. Судорожно проглотил кусок, едва не подавившись.

— Так гавкают же! Они дохлые, что ли, гавкают?

— Почему дохлые? Я ж не про это… Просто не к еде будет сказано, ну… как сказала баба Клёша, пронесло всех собак наших. Животы им прослабило, короче. Я, видать, и вправду как-то не так отвар приготовил? — задумчиво спросил Гусяш.

Едва сдерживаясь от смеха, я лишь пожал плечами. Как оказалось, эта баба Клёша у них осталась за старшую, пока старейшина деревни уехал в Антград, к старшей стае Муравьёв, дань отдавать.

С утра жители проснулись, а собаки… кхм… страдают задним числом, в общем. Баба Клёша, как самая старая первушка, оказалась ещё и самой мудрой. Поняла, что какой-то злой дух налетел ночью на деревню, и бедные животные, по сути, приняли на себя весь удар. Жители, понятное дело, сразу испекли свежих хлебов и пошли на озеро, благодарить озёрного духа.

— Озёрный дух? — я удивился, не поняв логики.

— Да это хранитель деревни наш, — сказал мальчишка, — Раньше тут жили звери, Усатые Сомы. Их и нету уж давно, это мне старшие рассказывали… А их дух ещё живёт в озере, и защищает нас. Как Сомы когда-то пытались защищать нас.

— Вон оно как…

— А как тебя звать?

Я прищурился, всем нутром чувствуя, что в моей первушьей легенде открывается новая глава. А ведь этот пацан ещё много чем мне поможет.

— Фелиц, — сказал я, — Я из Белого Приората. Приехал сюда, чтоб в Зиккурате служить.

— Ооо… — пацан одобрительно кивнул, — А как же ваши звери тебя отпустили?

Придумать для мальчишки правдоподобную историю не составило труда. Так, мол, и так, вождю нашей стаи Усатых Кошаков один из жрецов Зиккурата спас жизнь на давней уже войне. В благодарность прозорливый жрец попросил слугу-первушника, но лишь тогда, когда пришлёт весточку.

И вот прошло более двадцати лет, как жрец напомнил о себе. Вождь ещё удивился — ведь как знал, потому что в их стае впервые за долгое время появился первушник четвёртой ступени.

— Ого, — малец округлил глаза, — Четвёртой! Это тебя потому и отпустили одного, потому что сильный такой⁈ Как… как зверь?

Я лишь цыкнул. Гусяш и вправду ещё слишком маловат был, иначе бы такую мерохульную вещь не ляпнул.

— Чтоб первушнику зверем стать, это надо седьмой ступени быть, — снисходительно пояснил я, — А до седьмой ступени мне как… эээ…

— Как до нуля! — Гусяш улыбнулся.

Я лишь скривился. Да уж, знал бы этот пацан, что в этом мире и вправду теперь есть силы, которые могут превратить в нуля, смеяться бы так не стал. Воистину, последние времена настают.

Подкрепившись свежим хлебом, я дошёл до ворот и выглянул наружу. Небольшая деревня в полусотне шагов и вправду шумела гораздо больше, чем ночью. Кудахтанье кур, лай собак, и какие-то далёкие песнопения: