Книга Возвышение, страница 43 – Александр Изотов

— Как скажете, господа звери.

— Кстати, послушницу Фриду-то я знаю, — подал голос правый, — Фигуристая баба. Почему же она тебя не искала, первушник Фелиц?

— Её убили.

Звери выругались.

— Беляки совсем оборзели. Ну ладно, нулей с пашни красть! За первушников мы их тоже по головке не погладим, это понятно… Но звериц наших убивать⁈

В сердцах ругающийся зверь вытянул меч из ножен. Ферритовый клинок хищно блеснул в свете луны.

— Послушницу убили те звери, что вас похитили? — хмуро спросил тот, что в середине. Он у них явно был за главного.

Я был готов к такому вопросу, поэтому покачал головой. Чем меньше я сейчас солгу, тем меньше допросов будет в будущем.

— Нет, это сделал другой послушник. Госпожа Фрида была должна ему слугу…

— Другой послушник? Что ты, первуха, несёшь⁈ — воскликнул зверь с обнажённым мечом.

— Погоди, Гельт, злиться, — сказал центральный, — Дела зиккуратовских нас мало касаются, и брать на себя лишний геморрой я не собираюсь. Эти жрецы и послушники и наших убивали, помнишь?

Правый зверь, оказавшийся Гельтом, со стуком загнал меч в ножны.

— И то верно, было и такое. Но это всё наши дела, пусть и зиккуратовские! Это дела Бурого Приората, и беляки не должны в них вмешиваться!

Центральный кивнул, но промолчал.

— Кто преследовал других зверей? — спросил левый.

— Они говорили, что это оракул. Он очень сильный оракул… — тут я картинно разволновался, — Они говорили, что он… он третья мера!

Я склонил голову, традиционно ожидая наказания за то, что посмел говорить о человеке при зверях. Такой вот я послушный и учтивый слуга, лишь бы ничего не заподозрили.

Они и не заподозрили.

— Так это господин Мерц? — вдруг удивился правый Гельт, — Вот, значит, куда он от нас смылся…

— Ну ты о человеке-то полегче да поуважительнее, двуха пустая, — прошептал средний, — Помни, что он — оракул.

— Угу, вот только беляков-то не поймал.

— Язык твой — помело, обрубить бы его, — выругался вожак.

— А чего я, неправду, что ли, говорю?

— Кому на хрен нужна твоя правда, когда удары кнутом назначат, а⁈

Обиженный Гельт лишь замолчал. Повисла тишина, в которой все трое зверей пытливо меня рассматривали, словно раздумывая, что делать дальше со встреченным первухой.

Я ощутил их сомнения и даже немного угрозу. Зиккуратовских дел они и вправду касаться не хотели, но наверняка раздумывали, стоит ли пропускать меня дальше. Неужели думают убить меня? Никто и не узнает, что трое воинов из армии приора встретили ночью слугу из Зиккурата…

Буквально кожей я ощущал ту неприязнь, что разделяла Бурый Приорат на два лагеря — на тех, кто с Приором, и на тех, кто с Настоятелем Зиккурата. Непроизвольно я сделал полшага назад, ближе к луку. Быть может, успею хоть одного завалить?

— Арун, не нравится мне этот первуха, — сказал левый, обращаясь к центральному.

— Илай, ты тоже оракулом, что ли, заделался? — нервно огрызнулся тот, — Одни целый день шляются хрен знает где, другой с мечом на Белый Приорат бежать готов, третий пророчествует. Здесь хоть кто-то будет заниматься своим делом⁈

— Я что чую, то тебе и говорю… Постой-ка, Арун.

Левый нокнул лошадь, быстро подъехав ближе, и, склонившись, схватил меня за ворот. Притянул к себе, всматриваясь во что-то на моей груди. У меня побежали мурашки по спине, когда мой уставший сонливый мозг вдруг сложил все пазлы и сообразил, что именно увидел этот зверь.