Книга Возвышение, страница 36 – Александр Изотов

Но, что ни странно, ни Дыря, ни Кудряш не роптали, а лишь молча слушали Хвоста. Довольно скоро я понял, что у него дар, родственный дару оракула. Каких-то предсказаний или тесного общения с Небом я за ним не заметил, и со стороны одноглазый выглядел просто нервным и трусливым перестраховщиком. В любом случае, ищейкам мы так и не попались, а остальные двое полностью доверяли чутью Хвоста.

Оказалось, что дар Дыри отводить глаза и чуйка Хвоста каким-то образом конфликтовали, поэтому зверям приходилось использовать их по очереди. Одноглазый тоже сильно уставал, используя дар. Я сразу заметил, как Хвост и Кудряш нервничали, когда наступала очередь Дыри маскировать группу… Талант-то у лысого был хорош, а вот мозги не очень.

Когда дорога заметно пошла в гору, и впереди выросла тёмная стена сплошного леса, Хвост выругался:

— Дерьмо нулячье! Этот рак тут!

— В смысле? — Дыря закрутился и выхватил меч. Заставил коня крутануться, но враг так и не был найден.

Кудряш продолжал сидеть на лошади спокойно, ожидая, что дальше скажет Хвост. А тот, запрокинув голову и закатив глаза в жреческом трансе, долго вслушивался в одному ему слышные звуки.

Солнце уже почти закатилось. Я, приподняв голову из своего крайне неудобного положения, попытался глянуть назад. Поля и холмы, по которым мы ехали несколько часов, остались далеко позади. Зиккурата отсюда не было видно, но где-то за темнеющим горизонтом блестела звёздочка… Скорее всего, это ауритовый шпиль Зиккурата, их обычно очень далеко видно.

Ни реки Слеза Каэля, ни уж тем более Вечного Океана отсюда видно не было, и даже в ветре не было ни влаги, ни соли. Я попытался вспомнить карту Бурого и Белого Приоратов, но, к своему стыду, похвалиться мне было нечем.

Так мы и стояли на склоне громадного холма, посреди каменистой дороги. С обеих сторон высилась луговая трава, стрекотала всякая безмерная мелкая живность, да шелестели травой те животные, которых можно было не только съесть, но и добыть с них немного духа.

Я перехватил взгляд одной из первушек, так же лежащей на крупе лошади. И с удивлением увидел в её взгляде осуждение… Мол, негоже первушнику, схваченному зверем, вот так крутить головой и глазеть во все стороны! Да уж…

Хвост наконец закончил сеанс связи и опустил голову:

— Оракул тоже к Ленивцам поехал… — одноглазый недовольно крякнул, — Вот ведь трёха настырная!

— Мне этого человека дайте, я его мигом сожгу!

Дыря расставил руки, и на его ладонях взметнулось и тут же потухло пламя. Кудряш с Хвостом глянули на это без особого восхищения, скорее, это им уже надоело.

Одноглазый цыкнул, и лошадь под ним загарцевала, чувствуя нервозность седока.

— Нулей мы слишком много стащили у них, — усмехнулся Хвост, — Эх, чуял я, надо бы передохнуть чутка, на дело позже идти… Нуля я кусок!

— Не кори так себя, Хвост! — вдруг вступился Дыря, мило улыбнувшись прогалами в зубах, — Ты совсем не кусок, а целый… эээ… ноль? — и зверь застыл, усиленно раздумывая, почему его утешение прозвучало как-то странно.

Хвост даже не обратил внимания. Задумчиво глядя вниз, на открывшийся перед ним пейзаж, он сказал Кудряшу:

— Раз даже люди в дозоре оказались, значит, мы здорово их потрепали, да? Как кость в горле, — он рассмеялся.

— Жаль, — буркнул громила.