Книга Обнуление, страница 42 – Александр Изотов

— Зверь, у боёв есть правила. Господин Жад попросил тебе объяснить, всё-таки, там будут серьёзные звери… а может, даже и люди.

— Люди, — голос Рудо осип от волнения, — Да, да, я слушаю!

— О людях не при нулях, а то у них сердце не выдержит. Отойдём?

И они отошли. К краю… Рудо шёл, расправив плечи и глядя на солнечный океан. Поза зверя, который шёл к успеху.

Я достаточно сместил голову, чтобы увидеть, как телохранитель мягким толчком отправил Рудо дальше, в пропасть. Зверь даже понять ничего не успел.

— Не жалеешь, Юль? — усмехнулся управляющий Жад.

— О чём⁈ — тот рассмеялся, — Господин управляющий, я и мечтать не мог, что наконец избавлюсь от этого идиота. А тут он мне ещё и подарок под конец сделал…

— Мне подарок, Юль, мне.

— Как скажете, мастер.

— Эй, нули, живые⁈ — раздалось над нами, — Встаём!

Кое-как я встал… Меня подвели к Белиару, и на наших шеях тут же снова оказались ошейники, цепи от которых были в руках второго телохранителя. Вот же нулячье моё везение!

— Эй, где эта сволочь⁈ — в наш уютный мирок за кучей щебня ворвался дикий рёв, — Рудо, тварь!!!

Это оказался Мауль, который явно был недоволен моей шалостью с его вагонеткой. Он вылетел из-за горы, вооружённый ножом… и как только увидел меня, глаза крота налились кровавой яростью.

— Дерьмо нулячье! Сдохни! — он рванул вперёд. Точнее, попытался, потому что телохранитель Жада оказался рядом с ним. Я даже не успел заметить движение громадного зверя, но уже через мгновение нож полетел в одну сторону, а Мауль воткнулся мордой в щебень.

Кажется, этого телохранителя управляющий назвал Альгусом? Страшный противник, на самом деле, он даже копьё в руки не взял.

Тем более, у Мауля оказалась ещё и рука сломана… Тот выл, выбираясь из щебня, и хватался за локоть.

— Юль, дисциплина на твоей разработке страдает, — Жад похлопал заместителя по плечу, — Лекари с обрывов сигают. Надсмотрщики руки ломают. Никакой безопасности.

— Мы исправимся, господин управляющий, — просипел побледневший Юль.

— Надеюсь, надеюсь…

Жад, гордо вздёрнув три своих подбородка и подобрав полы бурой мантии, величаво пошёл вперёд. Первушник, выудив откуда-то опахало, побежал следом. Телохранители дёрнули нас с Белиаром и мы, столкнувшись плечами, поплелись следом за новыми хозяевами.

— У Альгуса слух! — тут же прошипел мне Белиар, едва мы притиснулись. Мы как раз двигались мимо Мауля, шуршавшего щебнем.

Объяснять мне не надо было. И так непонятно, как много я наговорил такого, что мог услышать телохранитель.

На Мауля я даже не глянул… Не моего полёта ёж! Ну, то есть, крот. Да и много ли гордости, когда сам плетёшься в ошейнике, прикованный цепью?

* * *

С нами не разговаривали, потому что звери с нулями не разговаривают. Жад весело трепался с телохранителями, в основном о еде, да о ласковых нуляшках и первушках. Мы двигались по широкой, просторной, и давно выработанной горизонтальной шахте, по которой гулял освежающий сквозняк. Здесь я тоже никак не мог вызвать стержень духа, значит, деусита в горе до сих пор было много.

Иногда мы проходили мимо вертикальных стволов, в которых висели деревянные лифты. Но двигались мы всё равно вперёд, и я понял — мы пересекаем гору насквозь.

О том, чтобы бежать, даже разговора не было. Во-первых, мы с Белиаром здоров намяли друг другу бока… А во-вторых, я и без человеческой воли прекрасно чуял, что копейщик Альгус не просто так был старшим телохранителем. Каким-то образом он знал всё, что вокруг происходит. Непонятное чувство — смотришь ему в спину, и чувствуешь, что он видит тебя.