Книга Обнуление, страница 32 – Александр Изотов

Поэтому этот долг был так важен для обоих. Для неудачника Рудо хоть какая-то зацепка за лучшую жизнь, а для этой Сизой Чайки — это дамоклов меч на всю жизнь.

— Хм-м, — заместитель плюхнулся обратно в жалобно скрипнувшее кресло, натянуто улыбнулся, — Значит, я правильно понял? Выставляешь его… и прощаешь мой небесный долг твоему отцу? Перед алтарём?

Рудо аж побледнел.

— Я… да! — тут он опомнился, — Ну и денов я вам больше не должен… тоже… совсем!

— Ты бы и так их никогда не отдал, — подобревший заместитель потёр подбородок, — Но если ты отцовским долгом так раскидываешься… Ты так уверен, что этот ноль чего-то стоит?

Лекарь аж поперхнулся, когда кивнул. Ему очень хотелось сказать, чего на самом деле я стою, но было нельзя. Нельзя рассказывать, что боевой хомячок умеет искусно убивать хозяев.

— Его зовут Перит, — вдруг выдал Рудо, и это вызвало взрыв хохота у заместителя:

— Перит⁈ Что за бред нулячий⁈ И кого он перит, твой Перит⁈ Ва-ха-ха!!! Ой, не могу! Ну, ладно бы там Гроза, или Рокот…

Просмеявшись до слёз, Юль только махнул:

— На ладно бы там Гроза… Или Рокот… Хорошо, Рудо. Давай так, ради памяти твоего отца, и чтобы Небо не гневалось, сначала проверим твоего нуля. Может, тогда у тебя мозги на место встанут.

— Проверим?

— Появился у меня боец, — тут Юль прыснул со смеха, так смешно ему было называть нуля бойцом, — Шеи сворачивает другим нулям, будь здоров, мы его даже прозвали Демоном. Выдержит твой минуту, пущу тебя на поверхность, так и быть…

— А если он выиграет?

— Кто выиграет? Твой Перит? — Юль снова расхохотался, — Демона отперит⁈

Рудо расплылся в глупой улыбке, но заместитель, вдруг посерьёзнев, холодно добавил:

— Если, Кролик, я узнаю, что ты и вправду обо всём свистишь наверх… Ты отправишься ещё ниже в забой, в деуситовый ад! И даже Небо тебя там не увидит!

Лекарь кивнул, потом повернулся ко мне. Я лишь пожал плечами — ну что ж, Демон так Демон… Лишь бы на поверхность в конце концов выбраться.

— Только Небом прошу тебя, ноль! — прошипел Рудо, пока мы поднимались по наклонной штольне, — Не показывай, что ты умеешь драться, как звери. Иначе тебя сразу же пришьют!

— Да понял я уже, понял…

Я и сам не знал, как быстро, оказывается, окажусь на поверхности. Просто господин Юль попросил подождать его на обрыве, куда сваливают шлак. Там, мол, и будет бой с Демоном, подальше от любопытных глаз.

Я двигался за лекарем как раз по той выработке, по которой на поверхность поднимались вагонетки, гружёные отработанным шлаком. Время от времени мы огибали тележки, установленные на тормозные подпятники — нулям, толкающим груз, было позволено отдыхать по несколько минут.

Одну такую группу мы как раз обходили. Тележка с щебнем на путях, у стен с десятка два нулей, жмутся к выщербленным камням, и пытаются отдышаться. Эхо их сиплого дыхания так и гуляло по узкой штольне.

Один из нулей валялся на путях, как раз под стоящей вагонеткой. Он пытался подняться, но от бессилия снова валился на рельсы. По его спине пролегала кровавая полоса, от ягодиц и до шеи, и в ране было видно даже кости рёбер… Сам надсмотрщик, уже откуда-то мне знакомый, стоял выше, чуть облокотившись о стенку, лениво грыз семечки, да оттягивал время от времени руку с кнутом, будто пробовал вес.