Книга Озверение, страница 37 – Александр Изотов

— В Целесте знают обо всём. Ты слышал о Червивых Горах, мастер зверь?

Воины вздрогнули. О «горевших небесах», кажется, уже знали все. Как и о том, что от рудников ничего не осталось.

Как и не осталось ничего от презрительных взглядов Абри и Саха. Теперь странный первушник их пугал.

— Погоди, ты хочешь сказать, что наши земли тоже могут… кхм… — Рэдик поперхнулся.

— Могут, — я кивнул, — Поэтому я и задаю вопросы.

Рыжий сразу же закрыл себе рот ладонью. Зверь, который знал, что такое неверное решение, теперь вообще не хотел отвечать ни на один вопрос. Чтобы потом не смотреть, как его родные земли исчезают в ангельском карающем огне.

Зато вполне охотно начал говорить Балоб:

— Как маг воды, могу сказать, что Бурый Приор у нас очень впечатлительный. Как-то Настоятель поведал ему, что есть такие Просветлённые нули, которые могут запросто его, приора, обнулить. И что один такой ноль устроил на небесах невероятную бойню…

Мои брови подскочили вверх. Я, честно, особо и не знал, что по Инфериору ходят легенды о том самом дне.

В этот раз Рэдик не перебивал Балоба, позволяя тому рассказать эту историю.

— Если уж такие нули могут ангелов убивать, то что говорить о людях? И великий мастер Бертольд Бурый, говорят, не захотел иметь в своих землях такую опасность. Да и зачем они, эти нули, вообще нужны? Когда есть первушники…

Я всегда знал, что борьба с нулями была частью культа Эзекаила. Павший ангел не оставил планов снова стать богом, но при это не хотел, чтобы та история повторилась. Да, тогда ему намял бока Белиар, но Эзекаил понимал, что следующий Просветлённый может оказаться ещё сильнее, чем я. Или он понимал, что это снова буду я, но более, так сказать, опытный.

Позволив Балобу выговориться, я повторил вопрос:

— Так что вы знаете о деусите, звери?

Ответил, как ни странно, мечник. Он чуть вытянул лезвие из ножен, глянул на него и сказал:

— Я слышал, что если первушник возьмёт в руки оружие из этого металла… и будет убивать зверей или людей… — он чуть осип, сказав это, и замолчал.

— То ему не надо становиться зверем, и не надо преодолевать барьер, — продолжил Рэдик, — Этот первушник может бесконечно поднимать ступени, как… как животное, — и он похлопал коня по гриве.

Услышав долгожданный ответ, я надолго замолчал. К слову сказать, конь под Рэдиком был девятой ступени. Но что такое девятая ступень животного?

Все животные в Нулевом Мире — суть первая мера. И да, они не ограничены семью ступенями, как разумные меры. Они набирают эти самые ступени до предела, известного лишь богам. Хотя нет, боги в Нулевом Мире тоже мало что знают. Ну, значит, до предела, известного лишь Абсолюту…

Сколько таких переросших тварей в тех же Проклятых Горах, тоже одному Абсолюту и известно. Видел я скорпионов размером с многоэтажный дом… К счастью, все эти монстры пока в Орден не лезут, словно что-то незримое охраняет границы приоратов. Впрочем, нам и так хватает своих монстров.

Там же в Проклятых Горах я однажды увидел Апепа, пронзившего твердь земли и пытавшегося прорваться к небесам. Какая мера может быть у Апепа, можно только предполагать — кто в здравом уме рискнёт глянуть его ступень? А уж первушнику легче, наверное, коррупт каракозом обмазать, да лизнуть.