Книга Озверение, страница 1 – Александр Изотов

Орей, а это мог быть только он, был силён. Глядя на могучего воина, облачённого не в мантию, а кольчугу, и не скажешь, что это — оракул. Видимо, в развитии своего оракульского дара он когда-то свернул не туда, решив, что выбивать предсказания и видения можно прямо из избранных, и прямо кулаками.

Зверь вошёл в темницу, пригнувшись в низком проёме, с мечом наперевес. Короткий ёжик чёрных волос, гладковыбритый подбородок — он казался слишком молодым, чтобы быть могучим оракулом. За ним вошла девушка — светлые волосы, собранные в хвост, чуть раскосые глаза под чёрными бровями. Одета по охотничьи, и вооружена внушительным ножом, висящим на поясе. Эти Хомяки выглядели слишком грозно для хомяков… Угораздило же кого-то назвать эту стаю Степными Хомяками?

Я сразу склонил голову, буквально кожей ощущая взгляд Орея. Оракул прощупывал меня насквозь, словно рентгеном, и я мог поклясться, что его глаза слегка горели дьявольским огнём. Мощён, мощён, ничего не скажешь.

Меру я смотреть не стал, неожиданно догадавшись, что занятные меховые браслеты на предплечьях, на которые я поначалу не обратил внимания у других воинов, несут всю нужную мне информацию. Количество полосок на меху наверняка и есть ступень…

— Это тебя Фелицем звать?

Я кивнул, не отвечая вслух. Оракул был четвёртой ступени, а звери такой ступени очень противные — одни считают, что первуха не может открывать рот при них, а другие могут смотреть на это сквозь пальцы.

— Можешь говорить, первушник.

— Да, мастер четвёртый хвост, — сказал я, — Фелиц, служил малой послушнице, госпоже Фриде.

— Фрида мертва.

— Знаю такую, — проницательные, бликующие огнём глаза, продолжали меня рассматривать, — Ты не похож на зиккуратовского первуху.

Я мысленно выругался. Да я был бы похож, если б знал, как!

— Я не так давно стал слугой госпожи Фриды, господин зверь, и я…

— Оно и видно. Обычно вы зверей за пределами Зиккурата ни во что не ставите, — Орей усмехнулся и чуть качнул клинком, глядя на блик от оконца, — Люблю рубить таким головы. Возвращать, так сказать, первух на землю.

Зверица за его спиной тоже усмехнулась, держа ладонь на рукояти ножа.

— Странно, ты в Зиккурате недавно, но тебя послали шпионить за Фадером, за учёным Бурого Приора. Можешь говорить о человеке, первуха, я разрешаю.

— Из-за того, что я ещё… кхм… не похож на других зиккуратовских, меня и послали.

Орей поскрёб подбородок.

— Складно врёшь. Ну, допустим… Но пятой ступенью так разбрасываться?

— Настоятель считал, что это как раз и привлечёт человека. Человеку нужны талантливые первушники.

— И что же ты выяснил?

Я едва не прикусил себе язык. Трудно было распознать игру этого оракула — увидел ли он обо мне истину, и теперь лишь играется, как кошка с мышкой. Или же и вправду опрашивает, и мне нужно быть очень осторожным в показаниях, ведь я не знал, с какого момента его звери следили за мной.

Да, я гнался за Овечкой, бегущей в столицу с ларцом. И да, за мной гнались звери Фадера, и я с ними со всеми сражался… Хомяки вполне могли видеть, как первушник, который «в Зиккурате совсем недавно», очень умело дерётся.

— Я не успел ничего выяснить. Человек заподозрил, что я служу Настоятелю, но мне удалось сбежать.

— И он не убил тебя?

— Он хотел что-то попробовать.