Книга Озверение, страница 14 – Александр Изотов

— У, зверьё пустое, какого рожна расселись⁈

Воины тут же бросились выстраиваться шеренгой. Бурун вырвал у меня из рук и кольчугу, и топор, и поспешил в строй.

— Так, ты, ты и ты, — запыхавшийся и злой всадник ткнул мечом, — К баллистам, будем разворачивать назад! Сжечь тут всё дотла, и все пещеры магическим огнём зальём!

— Так точно, господин сотник!

— Ты и ты, — меч ткнул в сторону моего Буруна, — Догоняйте обозы. Всех пленных зверей казнить! Гонцов в Зиккурат и в столицу! Сообщите, что Степные Хомяки человека убили… — он хищно ощерился, — Теперь все стаи в округе поплатятся за это!

Развернувшись, сотник поскакал назад, наперерез группе воинов, бегущих с другой стороны. Ну а наша компания сразу разделилась — звери вскакивали на лошадей и уносились в нужные им стороны.

Я замешкался, когда Бурун взлетел в седло. Стеганув лошадь пятками, он сорвался с места и крикнул мне:

— Первуха, догоняй! — и явно одарённая лошадь едва ли не мгновенно превратилась в точку, оставив после себя только пыль.

Как-то слишком неожиданно всё вокруг опустело, и я остался наедине с другим первушником, который до этого проверял упряжь на лошадях. Молодой белобрысый паренёк второй ступени переглянулся со мной, опасливо косясь на мою внушительную пятую ступень.

Я криво усмехнулся ему, затем присел, вытянул из корзинки оставшуюся там морковку. И, кивнув первухе, сказал:

— Ладно, бывай, — и уверенным шагом пошёл вслед за Буруном. Даже обидно как-то, вот только что был для всех важным, а тут бросили…

Что-то явно изменилось. В Инфериоре ли, или только в Буром Приорате, но пока я двигался по оживлённому тракту, меня не покидало ощущение — в эти земли пришла война.

Слабые лошади неторопливо катили обозы, рядом с ними шли первушники, пленённые у Хомяков или служащие в Зиккурате. Могучие же лошади пролетали заметно правее, обдавая меня ветерком. К счастью, мне хватило мозгов не идти по правой стороне тракта, но по пути пару раз я заметил останки бедняг, решивших обогнать медленную телегу или пробежать вперёд колонны пленных.

Одарённые кони, пролетая со скоростью, сравнимой с гоночными болидами, оставляли от таких первушников только окровавленные ошмётки. Звери, сидящие в телегах, ругались, первушники кричали от ужаса, но в целом поезд из живого и неживого товара уверенно двигался в сторону столицы.

Я улыбнулся своим мыслям. Одарённые кони… Интересно, а одарённому коню в зубы смотрят? Ух, не о том думаешь, Марк!

Вспоминая недавний успех в деле скрытия своей сущности, я, прикрыв глаза, снова вообразил себя могучей третьей мерой. И мысленно повторил эксперимент, как воображаемый я, обладающей человеческой волей, скрывает метку охотника, а заодно и то, что я являюсь частицей Абсолюта.

Тут меня больно тюкнуло что-то по голове, и я открыл глаза… Рядом упал камушек, который в меня запустила чья-то наглая рука.

— Эй, первуха, оглох, что ли? — раздался справа раздражённый голос.

Выяснилось, что я как раз нагнал одну из баллист, которую тянуло сразу шесть лошадей, и звал меня зверь, сидящий на платформе. Вблизи механизм оказался достаточно огромным, чтобы внушать трепет перед силой человеческой мысли… Я едва не прыснул со смеху — человек в Инфериоре высшая мера, но на самом деле только и смог за тысячи лет, что придумать баллисту. Всё же великая сила на самом деле ослабляет: в моём прошлом мире человек, воистину слабое с точки зрения природы существо, создало оружие, которое способно эту самую природу уничтожить. Здесь же человек сам является таким оружием, угрожающим природе, но… кхм… но вот, придумал катапульту.