Книга Видок 1-5, страница 718 – Григорий Шаргородский

Не знаю, собирался ли изначально наместник делиться со мной таким количеством информации, но смерть чиновника по особым поручениям явно встревожила его сверх меры. Мало того что в объемном пакете имелись копии всех отчетов Боброва, так к ним еще и присовокупили характеристики на всех видных лиц Якутска. Причем с, так сказать, подноготной. Разбор грязного белья я оставил на потом, зато внимательно вчитался в отчеты покойного ныне чиновника. И, если честно, они мне совсем не понравились.

Нет, для людей, никогда не сталкивавшихся с активными энергентами и не пуганных духами, все нормально, но у меня эти выкладки вызвали недоумение. Бобров напрочь отметал мистическую подоплеку странных событий в Якутске. Со слов наместника я понял, что именно чиновник по особым поручениям подал идею привлечь инквизицию, но отчет Боброва буквально сочился скепсисом. Свидетельства очевидцев, намекавших или прямо говоривших о вмешательстве духов, воспринимались чиновником не иначе как попытка увести следствие по ложному пути. Самых ярых да впечатлительных он даже приказал посадить в кутузку.

Я, конечно, уже давно заметил привычку некоторых верноподданных императора отрицать очевидные факты просто потому, что им так проще жить, но жить в этой реальности и утверждать, что домовых не бывает, может либо идиот, либо религиозный фанатик. Ну или в отчетах содержалась откровенная дезинформация.

На подобные мысли меня наводил вот какой факт. Три отчета о происшествии в жандармском управлении Якутска пусть и не особо противоречили друг другу, но вызывали настороженность. Полицейский следователь, глава жандармов и сам Бобров дружно придерживались версии, что казак городового полка, сахаляр Эргис Данилович Сомов, перейдя на сторону бунтовщиков, завладел револьвером заместителя полицмейстера и устроил перестрелку, в которой погибли три жандарма, а полицейский чин был захвачен и впоследствии умер под пытками.

Но меня сразу насторожила одна деталь в протоколе, составленном полицейским следователем. Конечно, следственным группам этой реальности далеко до экспертов двадцать первого века, но я долго проработал с местными спецами, чтобы знать — дырки от пуль в стенах они считают скрупулезно. А в отчете ничего подобного отражено не было. Либо в Якутске полицейские и жандармы совсем мышей не ловят, либо перестрелка в жандармском управлении была какой-то странной. Масла в огонь моих сомнений подливал и тот факт, что на теле замученного помощника полицмейстера хватало всяких ран, даже сердце вырезали, а вот пулевых отверстий там не было вообще. Как такое могло случиться в перестрелке, разразившейся в небольшом помещении?

И подобных заусенцев хватало. Возникал вопрос — это я такой внимательный или помощники наместника умом не блещут, упустив подобные несоответствия? В то, что великий князь сам вникал в дело, а не получал выжимку от подчиненных, верилось с трудом. Хорошо хоть у него сработала чуйка и Андрей Игоревич решил заменить своего человека мною, считая более подкованным в подобных делах.

Разбор документов и зудящие в голове вопросы не давали мне уснуть, так что все двенадцать часов полета я просидел над бумагами, делая для себя пометки и строя схемы паутины власти в Якутске. Верхушка тамошнего общества могла быть не замазана, но ориентироваться в местных реалиях очень важно.