Книга Видок 1-5, страница 716 – Григорий Шаргородский

— И что же сказали компетентные святые отцы? — спросил я, прилагая все возможные усилия, чтобы в голосе не проявилось ни грана иронии.

— Всеми делами в Якутске занимался мой чиновник по особым поручениям Харитон Степанович Бобров. Он и передал мне их вердикт. Никаких проявлений вмешательства нечистого там нет. Мало того, знаки на телах, скорее всего, простая инсценировка — попытка увести следствие по ложному пути, потому как ни к одному известному культу они не относятся.

— И вы согласны с этими выводами? — не удержался я от вопроса.

— Не совсем, — нахмурился наместник. — Меня беспокоит именно неопределенность ответа святых отцов и вообще невнятность ситуации. Бобров — человек хваткий и умный, но, как и мне, ему не хватает опыта в вопросах, связанных с мистикой. Именно поэтому и было решено обратиться к вам. Возможно, со стороны будет виднее, как и с высоты вашего опыта. Так что, беретесь?

— Гарантировать успеха не могу, но приложу все усилия, — не особо задумываясь, согласился я.

Если честно, мне и самому стало интересно, что же такое там происходит. К тому же имелись подозрения, что, откажись я помогать этой странной гоп-компании из генерал-губернатора и наместника, лишь наживу еще парочку могущественных недругов. Чем дальше, тем больше вся эта затея казалась мне интригой, в которой мои интересы если и учитываются, то крайне слабо — лишь для виду. Так что пока плывем по течению, а там будет видно. Взбрыкнуть я всегда успею, и Шуйский это прекрасно понимал, когда отправлял сюда. Да и великий князь тоже дураком совершенно не выглядит.

— Чудесно, — с явным пониманием моих мыслей улыбнулся великий князь. — Дела примете у Харитона Степановича, и по его отбытии в Иркутск к вам перейдут чрезвычайные полномочия, действующие на всей территории Якутской области. Приказывать вам смогу только я, и более никто. Даже губернатор может вмешиваться лишь с советами.

После, так сказать, введения наместник все же принялся расспрашивать меня о пережитых приключениях как в Валахии, так и в Москве с Новгородом. Особо откровенничать я не стал и выдал стандартный набор баек, которые рассказывал всем — от светских дам до сановников. В этих историях откровенного вранья конечно же не было, но все предельно ретушировалось до уровня сказки, в которую не очень-то верится.

Час был уже поздний, и наместник свернул беседу, но в конце разговора все же сумел озадачить:

— Игнат Дормидонтович, еще у меня будет к вам личная просьба. Что бы ни случилось в Якутске, важнее всего благополучие моей дочери.

— Дочери? — искренне удивился я, потому что в докладной записке ни о каких детях и речи не было.

— Приемной, — уточнил великий князь. — Это дочь моего старого товарища еще по гусарским временам. Он вместе с супругой погиб двадцать лет назад, и мы с женой удочерили Варвару. Так уж получилось, что дочь влюбилась в якутского губернатора, когда он еще служил в моей канцелярии. Вот и отправилась в этот промерзший городок вместе с мужем. Я, конечно, хочу знать, что за чертовщина там творится, и пресечь это дело на корню, но безопасность и благополучие дочери для меня намного важнее.

После этого уточнения мои опасения лишь усилились. Мало того что в данной истории слишком много белых пятен, так еще и появился родственник главного интересанта, причем женского полу. А мне с такими персонажами ой как не везет.