Книга Видок 1-5, страница 581 – Григорий Шаргородский

Стиснув зубы, я оттолкнул ее от себя и до скрипа стиснул кулаки, но она совершенно не испугалась:

— Вы не посмеете меня ударить.

Она явно считала, что впечатлит меня гневно сверкающими глазами и откровенно демонстрируемыми прелестями.

— Ударить? — прошипел я аки змей, стремительно шагнул вплотную к девушке и, схватив ее за горло, чуть приподнял. Изящная фигура и птичий вес позволяли мне сделать это без особых усилий.

Теперь наши глаза находились на одном уровне, и мне было удобно ковыряться своим взглядом где-то в глубинах ее маленького мозга:

— О, бить я тебя не стану. Если еще раз разозлишь меня, попросту убью. Вскрою глотку от уха до уха, а тело спрячу в болоте. В этом случае ты станешь третьей тварью в женском обличье, которую я упокою собственными руками. Спроси у своих друзей, кто такой бесноватый Ловец, и тебя ждет интересная и очень страшная сказка.

Резким движением я забросил помятую красавицу на кровать, где она тут же театрально разрыдалась.

Нужно отдать должное, как актриса она просто великолепна.

Приступ ярости прошел, и мне даже стало немного стыдно за свое поведение. Нет, не потому что повел себя грубо с женщиной, а потому что вообще поддался эмоциям.

И с этим надо что-то делать. Может, заняться йогой?

Даву я вытащил из номера буквально за шиворот на глазах у шокированной обслуги отеля. В паромобиль он сел сам, надувшись как сыч.

Весь путь во дворец прошел в молчании, потому что и мне нечего было сказать своему другу, и Дава то ли обижался, то ли с похмелья чувствовал себя не очень хорошо.

Я понимал, что обошелся с другом слишком уж резко, но при этом осознавал, что вскрыл довольно опасный нарыв, грозящий нам в будущем серьезными неприятностями как личного, так и финансового плана. А на фоне траурного раздрая в верхах корпорации все может закончиться даже крахом зарождающегося бизнеса. Так что оздоровительный пинок генеральному директору как раз к месту.

В этот раз ворота в усадьбу Скоцци окрылись сразу, а старый мажордом и Василий встречали нас у подъездной дорожки.

— Как ее высочество? — с ходу спросил я у старика.

— Почивают, — ответил слуга с явной просьбой в глазах не беспокоить хозяйку.

Да я и не собирался.

— Вот и чудненько. Сон пойдет ей на пользу. А к вам у меня просьба разместить этого молодого человека в гостевой комнате. Мы ведь можем организовать это без ведома ее высочества?

— Госпожа еще в прошлый ваш приезд велела выполнять ваши прихоти в границах приличий, — поклонился слуга и добавил с хитрецой в голосе: — Думаю, эта просьба никак не нарушает указанных границ.

— Благодарю, — позволил я себе легкий кивок, но тут же раздраженно поморщился.

— Пива мне принеси, — барским тоном приказал Дава подбежавшей служанке.

— Хмельного не давать, — жестко сказал я, обращаясь ко всем присутствующим. — Василий, проследите, чтобы Давид Аронович не покинул гостевых комнат без моего разрешения.

— Что вы себе позволяете! — Давид попытался провести отчуждающую черту между нами.

Но меня таким тоном не проймешь.

— Вот честно, Дава, меня все больше одолевают сомнения в том, что я смогу хоть как-то тебе помочь. Пожалуй, моего жизненного опыта будет маловато. Думаю, Арон Моисеевич справится лучше. Да и негоже мне лезть в семейные дела. Хочешь, подвезу тебя в город, когда поеду на телеграф?