Книга Видок 1-5, страница 120 – Григорий Шаргородский

— Не стал со мной разговаривать Гриня. Обиделся и на меня, и на вас. Уезжает он завтра, чтобы рассказать о моем проступке кругу старшин.

— Вы же вроде друзья? — удивился я такому повороту сюжета.

— Куда там! — поник здоровяк. — Присматривали они за мной.

Еще минут пять казак помолчал, а затем, видно, решил, что сегодня у нас день откровений:

— Оплошал я в своей сотне. Напился до чертиков и порешил в драке казака. Он тоже был еще тот колобродник, потому я и жив-то до сих пор. Да еще благодаря доброй памяти о батьке моем. Но сказали, что это последнее упреждение. Коли оступлюсь еще, лягу в сыру землю. Вот и оступился.

— Это как, без суда и закона?

— У нас свои законы, ваше благородие. Как и у вас. Я свою вину ведаю, оставил товарищей ради добычи, теперь рассчитаюсь за это кровью.

— И ничего сделать нельзя?

— Ничего. — Грусть сползла с лица казака. Ее сменило мрачное спокойствие и обреченность. — Пока я на службе, тронуть меня нельзя. Но доедет Григорий до старшин — и они пришлют сюда замену. Тогда за мной и явится кто-то из характерников.

— А разве характерники не у запорожцев?

— Вот запорожец за мной и приедет, чтобы свои рук не марали.

— А пока ты на службе, тебя трогать нельзя? — уточнил я, уже приняв решение попытаться помочь казаку.

Иметь под рукой обязанного тебе оборотня очень неплохое вложение усилий и, возможно, средств.

— Нельзя, но не возьмет меня никто на государеву службу без ведома круга.

— Ну это еще не факт, — проворчал я, а затем добавил громче: — Что бог даст, то и будет, а пока давай ужинать и спать. Все равно нам больше нечем заняться.

За два следующих дня по решению навалившихся проблем ничего толкового мне в голову не пришло. А на третий, как в сказке, особенно учитывая то, что было это в самый канун Нового года, события пошли по самому непредсказуемому варианту.

Часов в десять, когда мы от безделья пили чай в дежурке, весь в снегу, как выбравшийся из берлоги шатун, к нам в гости завалился сам Дмитрий Иванович.

— Ну что приуныли, господа затворники? — с широкой улыбкой спросил следователь.

И эта улыбка вселила в меня робкую надежду.

— Проходите, Дмитрий Иванович, — сделал я приглашающий жест. — Хотите чаю?

— Не откажусь. Погодка снаружи аховая. Разошелся снеговей не на шутку.

Сняв утепленную шинель, следователь присел за стол. Он сам приготовил себе напиток, воспользовавшись заварником и краником пышущего жаром самовара. И только полностью согревшись, перешел к делу. Чиж как мышка затих на лавке у печки, но проявлял к разговору значительно большее внимание, чем апатичный Евсей. Казак в последние дни сильно сдал, даже перестал бриться.

— Готовьтесь, Игнат Дормидонтович, вам предстоит путешествие в Омск. Пришел вызов из канцелярии генерал-губернатора.

— Это связано с делом кукловода?

— Удивительно, но нет. Я не знаю, что именно там случилось, но омской полиции потребовались услуги видока.

— Почему я?

— Потому что на все генерал-губернаторство у нас только два видока. Разве вы этого не знали?

— Может, и слышал, но не придал значения. Но если в Омске есть своей видок, зачем им я?

— Похоже, он не справился. — Улыбка следователя показывала, что его совсем не огорчал факт оплошности омского видока. — Так что у вас есть шанс одним махом решить все проблемы. Если его сиятельство останется доволен вами, можете плевать Пельховскому на лысину. Судья вам тоже станет неопасен. Подгадить, конечно, сможет, но лишь по мелочи. В общем, расшибитесь в лепешку, но задание князя выполните в лучшем виде. Вы меня поняли?