Книга Видок 1-5, страница 118 – Григорий Шаргородский

Дмитрий Иванович пытался упирать на факты, такие, как сундучок с золотыми зубами, но жандарм не унимался. Похоже, он интуитивно почувствовал, что я что-то скрываю, и вцепился в это подозрение, как в спасительный круг. Если подвести меня под монастырь, отчет с визой видока можно выбросить в мусорку. Не самая приятная для меня ситуация.

— Господина Силаева уже проверял судебный ведун, — использовал Дмитрий Иванович очередной довод, чтобы урезонить жандарма.

— Это не значит, что сейчас он не врет. Почему не хочет отвечать на мои вопросы?

То ли мой начальник выдохся, то ли разделял сомнения ротмистра и этот довод показался ему весомым. Они оба посмотрели на меня.

— А это вообще допрос? — спросил я, стараясь побыстрее закончить с неприятной беседой.

— Нет, пока это лишь простой разговор, — с не понравившейся мне издевкой ответил ротмистр.

— Тогда я не вижу смысла в нашей беседе. Все равно вы мне не поверите. Придется вам вызвать судебного ведуна.

Похоже, попытка повторить маневр профессора была не очень разумной, что сразу стало понятно по перекошенной улыбке жандарма.

— Так я и сделаю.

— На это вам нужно дозволение судьи, — вмешался в нашу грызню Дмитрий Иванович.

— И оно у меня есть. — В голосе жандарма появилось торжество. — Извольте ознакомиться.

Он передал следователю бумагу из папки и, что самое интересное, совершенно успокоился. Похоже, весь этот спектакль был нужен для того, чтобы я ушел, так сказать, в отказ.

Судя по вытянувшемуся лицу читающего документ следователя, в документе было что-то сказано о моем препятствовании следственным мероприятиям.

Да уж, похоже, меня развели как пацана. Неприятно.

— И пока мы дожидаемся появления судебного ведуна, господин коллежский секретарь побудет в нашей управе, — явно наслаждаясь процессом, резюмировал жандарм.

— Нет. — Растерянность мгновенно слетела с Дмитрия Ивановича, и его голос зазвенел сталью. — В сем предписании о содержании под стражей ничего не сказано.

— Я как глава жандармского управления Топинска имею право заключить под стражу любого…

— …работника завода или горожанина, причастного к событиям, связанным с деятельностью завода, — жестко оборвал ротмистра следователь. — На служащих полицейской управы ваши полномочия не распространяются.

— Тогда пусть он сидит в вашей камере под стражей моих людей.

По лицу Дмитрия Ивановича было видно, что он испытывает огромное желание послать жандарма в далекое пешее путешествие, но, увы, не может этого сделать. Не факт, что полицмейстер поддержит его агрессивные действия, особенно если в деле фигурировала санкция судьи.

— Игнат Дормидонтович отправится к себе домой и даст слово офицера не покидать здания до дальнейших предписаний, — отчеканил мой начальник.

Ротмистр скривился, как от зубной боли, но, видно, решил, что конечный результат дороже сиюминутного и мелочного триумфа.

— Хорошо, но мои люди за ним присмотрят.

— Я не вправе приказывать жандармам и тем более препятствовать им, коли они действуют в рамках закона и хотят немного померзнуть, — развел руками следователь, явно уставший от этого разговора.

Когда жандарм, громко хлопнув дверью, удалился, Дмитрий Иванович подошел ко мне:

— Игнат, постарайтесь не делать глупостей. Положение очень сложное. Тут либо пострадаете вы, либо ротмистр. И боюсь, что случиться может всякое. Меня сильно беспокоит предписание судьи. Что-то раньше я не замечал за Виктором Игоревичем особой любви к жандармам. Это как-то связано с Елизаветой Викторовной?