Книга Баллада о павших драконах, страница 96 – Сара А. Паркер

Смешок вырывается наружу, хотя я тут же прижимаю ладонь ко рту, чтобы подавить звук.

Надо было поблагодарить того дурака, который швырнул мне миску, с куда большим энтузиазмом.

Я хватаю мясо, зубами отрываю кусок, пережевываю дикий привкус и заставляю себя проглотить, отчего желудок скручивает. Уверена, Пах пришел бы в ужас, увидев, как я ем — с грацией дикого зверя.

Было время, я бы дрожала от одной мысли об этом, но сейчас? Это лишь подстегивает меня голодной яростью.

Если он решит проявить свой гиперопекающий характер и каким-то чудом выяснит, где я — пошлет армию на мое спасение — меня радует едкая мысль, что он увидит меня такой:

Замарашкой. Зверем. Совсем не по-принцессам.

Диким позором для имени Вейгор.

Я счищаю зубами последние остатки мяса с кости, пока Ней порхает над головой, словно чертит в воздухе контур короны. — Это поможет нам выбраться отсюда, Ней. — Я поднимаю добытое сокровище — чуть длиннее моего большого пальца, с отверстием посередине, полным костного мозга.

Идеально.

Я зажимаю ее губами и высасываю содержимое, сметая солому в сторону. Ползаю по полу, выискивая…

Вот оно.

Я провожу пальцем по тонкому каменному выступу, об который поранила ногу некоторое время назад, и кладу кость сверху — параллельно.

Ней пикирует, переворачивается на спину и парит над землей с открытым брюшком, пока я подтягиваю закованную в кандалы ногу. — Обещаю, я почитаю тебе чуть позже, — бормочу я, приподнимая ступню, пока кандалы не оказываются прямо над костью. Затем опускаю ногу.

Сильно.

Ней срывается в бешеный полет, словно ее напугали до смерти.

— Прости, — шепчу я со смешком, пока она трется о мою шею, ища утешения.

Я замираю, прижимая ее к себе, и прислушиваюсь — не идут ли шаги? Не слышно ли признаков того, что кто-то услышал звук и идет с проверкой?

Тишина.

Я отпускаю ее, делаю глубокий вдох и приподнимаю кандалы. Вздыхаю с облегчением: кость раскололась ровно посередине.

Две половинки. Длинные.

Идеально.

Я поднимаю их, вскидываю высоко… и улыбаюсь.

Теперь осталось только сточить их по бокам и на концах, пока они не станут достаточно острыми, чтобы вскрыть замки на двери и кандалах. А потом — выбраться из этого лабиринта страданий.

Я приподнимаю лежак, прячу один костяной осколок под собой и начинаю тереть другой о пол — мягкое, ритмичное скрежетание. Все это время Ней игриво порхает вокруг.

Возбужденно.

— Fuirten looik-whíle ou. — шепчу я снова и снова…

Мы выживем.

Несмотря на глубокую, до костей, усталость, сон борется со мной — позволяет подобраться почти вплотную, а потом отталкивает. Снова и снова.

Виню в этом тишину, запахи, новую обстановку. В глубине души я знаю: это липкие остатки воспоминания, которое я отбросила, использовав его, чтобы задушить камень, который больше никогда не хочу видеть.

Никогда.

И все же я не могу остановить шторм в своей голове, совсем как облака снаружи…

Теперь я уверена: Эллюин была оторвана от Каана против своей воли. Она приняла решение, основываясь на нехватке знаний или под принуждением, связав себя с самцом из своих воспоминаний.

Подкуп, возможно? Хотя трудно представить что-то достаточно важное, чтобы сделать то, что сделала она. Зайти так далеко, чтобы консумировать брак, когда ее сердце так всецело принадлежало Каану.