Книга Баллада о павших драконах, страница 59 – Сара А. Паркер

Снова киваю.

Он хмыкает, вскидывая брови.

— Тогда знай, скорее всего, ты сдохнешь. Там бешеный дракон, который одержим идеей разнести в клочья все, до чего дотянутся когти. Это она сделала, — он кивает на свой ожог. — Разнесла хижину, в которой я был, и пустила огонь через тоннели. Едва унес ноги.

Он говорит это либо чтобы отговорить меня, либо как предупреждение, чтобы я привел дела в порядок. Отправил жаворонка. На ум приходит только одно сообщение, но между нами всегда оставалось много недосказанного. Вероятно, лучше так и оставить.

Достаю серебряную чешуйку из кармана — купленную у торговца в обмен на большую часть накопленных богатств — и роюсь в сумке в поисках зажимов и напильника.

— Ты охотишься заее яйцами?

Поднимаю взгляд.

Он кивает на чешуйку.

— Великий Серебряный Саберсайт. Ты не настолько сумасшедший, чтобы попытаться совершить налет наее логово?

Позволяю своему молчанию стать ответом.

— Охренеть. Ну, удачи, блять. — Он фыркает и указывает на свой ожог. — Этим я обязан ей.

Хмурюсь, глядя на чешуйку, а затем на холмик, который больше не дымится. Начал темнеть.

Создатели, пришло время.

Килит делает успокаивающий вдох.

— Черт, — бормочет он, тряся коленом с удвоенной силой. — Только бы не…

Часть затвердевающей корки вздувается, а затем откалывается от более горячей и яркой магмы под ней. Куски золотой скорлупы пронзают поверхность, медленно выталкиваемые наружу.

Первые признаки успешного вылупления.

Расплавленный комок дергается и растягивается, словно утроба, раскалываясь, когда наружу проталкивается колючая голова — размером с мой кулак, с намеком на золотую чешую, видную сквозь магматическую взвесь.

Детеныш делает вдох, а затем издает хриплый плач. Хороший, сильный звук.

Киваю своим мыслям и встаю, пряча чешуйку в карман. Машу Килиту флягой и ухожу в тоннель, оставляя их связываться узами без моего присутствия, преследуемый тяжелыми словами благодарности, потонувшими в ворохе моих мыслей.

Нет ничего важнее этих первобытных моментов. Возможно, я жаден, стремясь к этой великой чести во второй раз, но я никогда не был тем, кто идет против судьбы. Я должен верить, что все происходит не просто так, иначе я бы давно вернулся на могилу Инки и свернулся рядом с ней калачиком.

Воздух наэлектризован настойчивым скандированием горожан:

— Впустите нас! Впустите нас! Впустите нас!

— Новости разлетаются быстро, — бормочу я, осматривая внешнюю стену из одного из коридоров третьего этажа. Вид открывается на длинный внутренний двор, который словно ров окаймляет комплекс островерхих зданий Цитадели.

Слякоть сменилась снегом, а небо превратилось в темное пятно, сквозь которое прорывается элитный батальон Ботайма. Сплошь Молтенмау. Такие яркие вспышки цвета на фоне тусклого неба.

— НАЗАД! — ревут стражники через усилители, пока драконы заходят на виражи, изрыгая пламя. Жестокая тактика запугивания: попытка усмирить толпу, собравшуюся у мощной стены из руды Ботайма в отчаянной попытке прорваться через ворота.

— Впустите нас! Впустите нас! Впустите нас!

Наземная стража не шелохнется — стоят, словно статуи в белых доспехах, в три ряда на вершине стены. Их так много, что невозможно сосчитать шлемы, которые почти сливаются со снегом. А еще есть организованные группы внизу, во дворе, забитом перед воротами размером с Райган. Если прикинуть, там не меньше трех сотен солдат.