Книга Баллада о павших драконах, страница 56 – Сара А. Паркер

Взгляд, которым он меня одаривает, суше, чем Болтанские равнины. Время тянется, прежде чем Каан набирает полную грудь воздуха и выдыхает.

— Ты права.

Я открываю рот от изумления.

— Я… что?

— Права.

— Громче давай. И с большим энтузиазмом.

Его ответный свирепый взгляд почти заставляет меня рассмеяться, несмотря на дерьмовую ситуацию.

— Давай быстрее, — процедил он сквозь зубы, выдвинув подбородок вперед. — Пока нас никто не поймал.

Я отвешиваю ему преувеличенно низкий поклон и разворачиваюсь, чтобы схватить…

— СТОЙ! — орет Роан, едва удерживаясь от того, чтобы не прыгнуть через порог в комнату ко мне. — Ты можешь упасть в обморок, если коснешься ее голыми руками. Или… хуже.

Каан и Пирок одаривают его яростными взглядами, а первый рычит:

— Объясняй.

— Это не обычная книга, — продолжает Роан, поправляя очки. — Говорят, она вступает в схватку с каждым, кто ее берет.

Звучит весело, только, может, не прямо сейчас.

— Иногда до смерти, — добавляет он, и мои брови ползут вверх. — Есть истории о том, как бывшие члены Триумвирата исчезали из этой самой камеры, оставляя после себя лишь лужи крови. Однажды одна Миндвефт долго сопротивлялась книге, но в итоге стала настолько беспокойной, что ее пришлось оттащить силой. Слышал, они только недавно нашли того, кто, кажется, может приходить и уходить, не сходя с ума и не будучи растерзанным. Пока что.

Ого. Пастырь Судьбы абсолютно точно пытался меня убить.

Козел.

Жаль, у меня не хватит духу содрать с него кожу, когда он в следующий раз залезет в мое личное пространство. Сделаю из него красивый серебряный коврик или накидку.

— Ладно, что ж. В худшем случае меня растерзает книга. Буду знать.

Тишина становится голодной, пока я достаю клинок и отрезаю подол своего черного плаща. Использую ткань, чтобы защитить руки, и поднимаю книгу с постамента — она ледяная, несмотря на плотный слой материи. Как будто я только что вытащила ее из гнезда где-то среди звезд.

Сердце бьется тяжело, а в груди словно сжимается обруч, заставляя меня согнуться.

Я наклоняю книгу, проверяя, цела ли она, прежде чем осторожно заворачиваю в ткань.

— Что теперь?

— Ты выбираешься оттуда, черт возьми. — Вулканические глаза Каана горят, все его тело дрожит, кулаки сжаты по бокам. — Живо.

Я вонзаю металлический крюк в кожистую корку медленно текущей реки магмы, оставляя ярко-оранжевую рану. Из нее вырываются дым и лава, высвобождая настолько свирепый жар, что воздух вокруг искажается, извиваясь от температуры.

Отбросив инструмент, я доверху наполняю ведро жидким расплавленным камнем. Ухожу подальше от обжигающего зноя, поднимаюсь по крутому берегу в темный тоннель. Прохладнее там не становится: воздух в этих подземных лабиринтах представляет собой густую серную дымку, и я сомневаюсь, что когда-нибудь привыкну дышать этой дрянью.

Светящееся содержимое ведра освещает мой короткий путь по тесному проходу — едва выше меня и такой же ширины, — пока я не добираюсь до маленькой купольной пещеры, которую выдолбил в оранжевой породе. Ставлю ведро и трясу банку с огненными вшами, побуждая их проснуться и лучше осветить мое скромное жилище. Условия базовые. Достаточно места для гнезда, плоского камня, на котором можно спать, и пространства, чтобы спрятать немногочисленные пожитки.