Книга Баллада о павших драконах, страница 319 – Сара А. Паркер

Смеясь, я говорю о том дее, когда на нас напал рой жуков-мури; о том, как даже Клод отказалась помогать нам смахивать их. Хотя, возможно, это было потому, что Эллюин хихикала слишком сильно, чтобы правильно произнести слова.

Я рассказываю ей о том, как — несмотря на то, что на ней был Эфирный камень — Эллюин умела придавать языкам пламени форму бутонов, настолько горячих, что они становились белыми, точно цветы вурилло, рождённые в Тени. Те самые, что всё ещё растут в атриуме её покойной бабки.

В горле встаёт ком, когда я рассказываю ей о том, как однажды увидела Эллюин в глухую пору сна: она забилась в тёмный угол Императорской крепости в окружении этих бутонов. И плакала.

Единственный раз, когда я видела, как она дала трещину.

Я двигаюсь дальше, делясь историями о Каане. О том времени, когда я была молода и потеряна, и о том, как он любил меня всем, что у него было… раздавленная душу давящей виной, когда я осознаю, что получила от него куда больше, чем она когда-либо получит.

Её вдохи становятся поверхностными. Всё более редкими.

Я прижимаю её крепче, сжимаю её руки в своих. Умоляю каждый стук моего сердца подкрепить её сердце, хотя и знаю, что это бесполезно.

— Тебя так сильно любят, Кизари, — эти слова вырываются сквозь забитое горло. — Я здесь. Я с тобой.

Ты не одна.

Тяжёлый, грохочущий стук заставляет меня посмотреть в сторону стражника, который теперь лежит боком на полу. Неподвижный. Словно он только что повалился и заснул. Я бы поверила, что так и есть, если бы не кровавая лужа, разрастающаяся под ним.

Я хмурюсь, звук звенящего металла заставляет мою кожу чесаться.

Мой взгляд сужается на двух крошечных, похожих на когтистые, бледных розовых ручках, подталкивающих связку ключей к замку моей двери. Руках, которые не прикреплены ни к какому телу и парят сами по себе.

Похоже, Плетение Разума всё-таки искалечило меня.

Воздух содрогается, точно брошенная ткань, опадая и открывая бога-мискун, вытянувшуюся во весь рост, её хвост занесён, а большие розовые глаза сужены на задаче протолкнуть один из многочисленных ключей в мой замок — она кажется неведющей о том, что её скрывающий покров только что скомкался на полу.

— Кто ты?

Мискун замирает. Её глаза медленно перекатываются в мою сторону перед тем, как она моргает; хвост взмахивает один раз, увенчанный показательным кисточкой самки, её шерстяная туника испещрена множеством цветных карманов, которые выглядят отлично подходящими для того, чтобы прятать вещи.

— Уно…

— Что ж… что ты делаешь?

Она наклоняет голову набок и хмурится, глядя на меня, её хвост поддёргивается.

— Спасаю, разумеется.

Моё сердце пропускает удар.

Спасает…

— У меня галлюцинации? — спрашиваю я дрожащим голосом, предающим надежду, вспыхнувшую в моём пульсе.

Пожалуйста, пусть это будут не галлюцинации…

— Нет. Но мы должны двигаться быстро, иначе принцесса не успеет попасть туда вовремя, чтобы не умереть.

Оцепенев, всё, что я могу делать, — это смотреть, наблюдая, как Уно перебирает ключи.

Мне следовало бы ощутить большее облегчение, но один взгляд на Кизари — с губами, посиневшими от того, что она хрипит сквозь вдохи, становящиеся всё более поверхностными, — и я уверена, что из этого уже не вернуться.

Она умирает, будь то здесь или—