Онлайн книга «Баллада о павших драконах»
|
Он никогда не поймёт. — Я вижу, как сильно ты её любишь. Я и сам знаю, каково это — потерять то, что любишь. Но посмотри на неё, — самодовольно произносит он, наблюдая, как Рейв останавливается на холмике тлеющей породы, опустив подбородок на грудь, пока эти пылающие крылья окутывают её, точно тонкий кокон. — Она слишком хороша для такого мягкосердечного дурака, как ты. Слова режут. Куда глубже, чем я когда-либо позволю ему узнать. — Огненный Жаворонок! — Огненный Жаворонок! — Огненный Жаворонок! Аркин поднимает зубастую корону, водружает её себе на голову и разворачивается. Дыхание застревает у меня в горле при полном виде его оплавленного лица. Выглядящего как какая-то тощая, узловатая версия Паха. — Она научится терпеть меня в твоё отсутствие, — его лицо поддёргивается, пока я разглядываю его, словно он оценивает каждый взмах моих глаз. — Но сначала её нужно как следует сломать, как любого верного зверя. Я рычу. Бьюсь в оковах. И не замечаю тонкий карманный клинок в его руке до тех пор, пока он не полосует меня по груди, оставляя неглубокую рану, которая зияет при каждом судорожном рывке. По пирующему ликованию в его глазах, когда он смотрит, как раскрывается моя кожа, по судорожному вдоху, когда он наносит ещё один срез, он верит, будто я страдаю от его клинка — не ведая, насколько я онемел. Физически. Насколько, сука, безнадёжно с его стороны думать, будто любая боль может отвлечь от кистозной раны в моём сердце. От знания того, что Рейв находится в бойцовой яме, став добычей монстра, который только что вскрыл всё её прошлое, а затем запихнул его труп ей в горло ради собственного садистского удовольствия. От знания того, что моя дочь прямо сейчас находится в камере неподалёку, избитая, возможно, сражающаяся за то, чтобы остаться в живых. Кизари должна быть у меня на руках. Я должен прижимать её так крепко, чтобы она забыла о боли, заставляя её чувствовать себя в безопасности. Любимой. — Я бы с удовольствием прикончил тебя, брат… но я привязался к зуду на подушечках моих пальцев. — Аркин поднимает клинок и отступает на шаг, осматривает работу своих рук, затем приставляет его к моей грудине и начинает ещё один мучительный срез. — Расставаться со своей кровожадностью просто ради удовлетворения от того, что я заберу твой последний вдох, кажется пустой тратой. К тому же я предпочёл бы посмотреть, как это сделает она. Мой взгляд резко взмывает вверх, пульс ревёт. — Огненный Жаворонок! — Огненный Жаворонок! — Огненный Жаворонок! — Учитывая, что ты поверил в её записку столько фаз назад — позволил ей порхнуть прочь с твоим потомком в её чреве, — она заслужила право прикончить самца, который подвёл её, когда она нуждалась в тебе больше всего. — Садистская улыбка натягивает уголки изуродованного рта Аркина, исчезая в мгновение ока. — Но сначала прощальный подарок. Чтобы каждый вдох, который ты сделаешь до своего последнего, ты думал обо мне. Он вонзает маленький клинок между моими рёбрами, направив его к нижней доле моего правого лёгкого. Несмотря на острую вспышку боли, мой глухой рёв предназначается лишь ей — потому что он прав. Я подвёл Эллюин. Подвёл Кизари. Так же, как я подвожу Рейв. Её заставят убить меня, и я знаю, что она никогда от этого не оправится. Это станет концом для нас обоих, так или иначе. |