Онлайн книга «Баллада о павших драконах»
|
Раза делает бросок, успевает сбить молодого фейри на землю и вырывает ему трахею в смазанном движении — и всё это под нарастающий рев кровожадной толпы. Крики и улюлюканье, отдающиеся эхом еще долго после того, как последний зверь зарылся обратно в расплавленное бурление, породившее его. — Эта орда стала куда больше и куда сильнее с тех пор, как мой Огненный Жаворонок сбежала от меня. Мне хочется вырвать это имя из его рта; выковать из него оружие и содрать с него кожу. Разорвать его на части, сустав за суставом, за то, что он сделал с моей семьёй. Я рву свои оковы, замирая, когда решётка на противоположной стороне арены начинает со скрежетом подниматься рывками. Медленно она открывает точёную фигуру кого-то, окутанного тьмой по ту сторону. Моё сердце ёкает. Дыхание замирает. Всё выше и выше скребёт решётка, пока не начинает напоминать широко распахнутую пасть. Она делает шаг сквозь клубы дыма и пара, дразнящие меня лишь мгновенными проблесками. Сначала её ноги — обутые в кожаную обувь, способствующую движению. Определённо не защита от сурового ландшафта почти расплавленного камня, пылающего на арене. Ещё один клубок дыма открывает почти всё от шеи и ниже: она облачена в потрёпанные пластины серебряной брони, прикрывающие лишь отдельные участки её тела — плечи, грудь и изгиб бёдер. Рваная белая ткань свисает под ней, точно коротко оборванная юбка, её руки сжаты вокруг парных кинжалов — и всё это искажено волнами жара и тумана, поднимающегося над вулканической ареной. — Восхитительна, не правда ли? Я игнорирую Аркина, когда мне открывается вид на её лицо, по большей части скрытое полосами и вихрями изысканного серебряного шлема, заключающего в клетку всё, кроме глаз, челюсти и губ. Её бледная кожа не имеет изъянов, на ней нет ожогов, съевших её в отдельных местах до костей, — без сомнения, они исцелились за то смазанное время с тех пор, как её унесли с того стола с таким пустым взглядом, что я уверен: она ушла куда-то глубоко в себя. Но я знаю, что это Рейв. Даже несмотря на то, что её движения скорее звериные, чем принадлежащие фейри, — гибкость, подобающая какому-то элегантному зверю. Даже несмотря на то, что её глаза чёрные. Я стискиваю зубы, впиваясь в кляп, в отчаянной попытке выкрикнуть её имя и ощутить её взгляд на себе. Чтобы она знала, что я здесь. Что я с ней. Пока она шествует к центру арены, вулканический камень пробуждается, пульсируя светящимся жаром под её шагами под вздохи и вопли шепчущейся толпы. Мой пульс бешено колотится, когда языки пламени устремляются вверх, собираясь между её лопатками и переходя от красного к жёлтому и к яркому, пылающему белому — словно рваные крылья Мунплюма, струящиеся в её следе. Она переступает через смоговые холмы из красного и серого камня с грацией высшего хищника, пока толпа заходится в размеренном скандировании. Для неё. — Огненный Жаворонок! — Огненный Жаворонок! — Огненный Жаворонок! — Я всегда гадал, почему Игнос решил почтить её здесь, — источает патоку Аркин, вожделенно скалясь с одержимым любопытством и выглядя настолько упоённым её присутствием, что меня тошнит до глубины души. — Полагаю, теперь я начинаю понимать смысл, когда мне стало известно её наследие. Мне хочется взреветь. Втоптать его в землю и сказать ему, что он ничего не понимает. |