Книга Баллада о павших драконах, страница 280 – Сара А. Паркер

Мой сон перетекает в место чёрного, синего и белого. В воспоминания — тёплые и такие невыносимо, невыносимо холодные. Мне снится пронзающая боль в груди, которая не угасает, но меркнет в сравнении с отчаянной яростью, пылающей там же.

Сон иссякает… пока не остаётся ничего.

Смертельная пустота, которую сокрушает ревущая любовь. Дикая сила серебристого света, проникающая так глубоко в мою душу, что перековывает саму суть моего существа, превращая меня во что-то… иное. Во что-то, скованное лишь пределами моего разума и изъеденное холодом совсем другого рода.

Во что-то…

Цельное.

Древняя серебряная Саберсайта парит над Лоффом, и её чешуя сверкает, словно россыпь тысячи звёзд. За ней серебряная лента провисает и плавно колышется, а следом тянутся остальные нити, сплетаясь в танце.

Вместе в своей потерянности.

Она опускается так низко, что почти касается кончика дозорной башни, возвышающейся на округлой горе цвета ржавчины… наступая на пятки величественному дракону, который теперь скользит в медные объятия скрытой столицы Пекла. Лёгкими порхающими движениями лента подгоняет её дальше на юг.

Саберсайта не вздрагивает и даже не хлещет хвостом, чувствуя её присутствие, — настолько оно ей знакомо. Ведь именно ей много фаз назад лента отдала частицу себя.

И Саберсайта, похоже, не возражала. Она поняла, чем на самом деле был этот дар.

Мольбой о помощи.

Лента может быть прекрасна — вечно обращаясь вокруг мира, который не вращается, и помогая людям следить за течением времени, — но она находится там не по своей воле. Она прикована к небу. Ведь когда-то ленты были частью чего-то большего.

Чего-то цельного.

Но вновь сплести воедино множество утраченных частей Каэлиса невозможно без материальных существ, способных выполнить эту работу. Ленты это знают. И делают всё, что в их силах, чтобы исправить случившееся.

Пусть и медленно.

Ещё один нырок. Ещё одно направляющее движение, когда Великая Серебряная Саберсайта впервые за многие эоны проносится мимо Имперской Твердыни.

Люди заполняют улицы, чтобы увидеть зрелище, которое выпадает лишь раз в жизни. Многие изумлённо ахают, заметив, что между её огромными крыльями, рассекающими воздух, словно топоры, сидит беловолосый фейри с напряжённо стиснутой челюстью и смотрит на юг глазами, похожими на осколки льда.

Серебряная лента надеется, что Грим понимает — если не сейчас, то со временем поймёт: у всего есть своё место, своё предназначение. А некоторым вещам…

Всегда было суждено случиться.

Я проталкиваю тяжёлый мешок через входной проём и отпускаю, с облегчением выдыхая, когда он с глухим стуком падает на пол внутри. Продолжая держаться за уступ, свободным предплечьем вытираю пот со лба…

Порыв ветра проносится мимо так стремительно, что едва не сшибает меня со стены.

Я вскидываю вторую руку и вцепляюсь в уступ, а сердце наносит тяжёлые удары по внутренностям. Интересно, Клод увидела возможность заставить меня обосраться и подумала: «Блядь, а почему бы и нет?»

Жадно хватая воздух, я смотрю вниз, мимо трепещущего плаща, на зубчатую землю далеко внизу. На клыкастые камни, торчащие из снега и словно созданные для того, чтобы пронзать падающие тела. Жуткий конец, который я успею прочувствовать целиком, прежде чем выдохну последний булькающий вздох.