Книга Баллада о павших драконах, страница 229 – Сара А. Паркер

Я таю в его объятиях. Глина, размягченная мощным напором его присутствия, словно у него есть какая-то невидимая власть над моими мышцами.

Моим позвоночником.

Моей сраной стойкостью.

— Почему, Лунный свет? — Он вглядывается в мои глаза, туда-сюда, пока его вторая рука плашмя ложится мне между лопаток, заставляя дыхание прерваться. — Почему ты не назовешь мне имя?

Потому что я не родилась бесстрашной. Это выжгли из меня по кусочкам, и теперь эти кусочки зажаты в кулаках самца, который преследует мои ночные кошмары.

Потому что эта гора не умеет ничего, кроме как гасить жизни.

— Он чудовище. И… — я ломаюсь под ровным взглядом Каана, пока от моего самообладания не остается ровным счетом ничего.

Ничего, кроме холодной, мертвой правды.

— Я не могу потерять и тебя тоже, — выдавливаю я из себя. — Не могу. А именно это он и делает, Каан. Аркин берет, берет и черт побери берет, пока не остается вообще ничего.

Время растягивается.

Он смотрит на меня так, будто высечен из камня — не дыша. Не мигая. Тяжело сглатывает и это — первый знак того, что он все еще жив.

Он отпускает мое запястье и обхватывает ладонями мое лицо с такой нежностью, что я едва замечаю легкую дрожь в его пальцах, когда он наклоняет мою голову и оставляет теплый поцелуй меж моих бровей. Его губы все еще касаются моей кожи, когда он произносит: — Мы найдем способ избавиться от кровной клятвы. — Непоколебимое спокойствие его тона резко контрастирует с вулканическим жаром, исходящим от него. Тем самым жаром, который появляется лишь тогда, когда он едва сдерживает огонь Райгана. — А затем я выслежу этого Аркина. Я сломаю его или преподнесу тебе на блюдечке, чтобы ты перерезала ему глотку. Это клятва.

Нет…

Он отпускает меня и резко разворачивается, направляясь к люку, в то время как я застываю на месте. Оглушенная дикой паникой. С ужасом осознавая, что я позволила имени Аркина сорваться с губ.

Каан скрывается из виду задолго до того, как мое тело наконец вспоминает, как нужно двигаться.

Я мчусь вниз по лестнице, перемахивая через последние ступеньки, и вижу, как Каан яростно набивает сумки.

— Я могу снять кровную клятву, — произносит Ахви оттуда, где он все еще сидит на полу по-турецки.

Я резко останавливаюсь, его слова тонут в водовороте тишины, пока Роан, Пирок, Каан и я переглядываемся с приподнятыми бровями.

Существует лишь один способ разорвать подобную клятву. Избавить злосчастную банку от ее кровавого содержимого и надеяться, что в какой-то момент его не разбавили — наполовину слив в другую посудину.

К сожалению, учитывая, что ублюдок, которого я встретила в деревне, смог пытать меня с помощью клятвы, которую я никогда раньше не видела, я склонна верить, что мою клятву действительно разбавляли.

Вероятно, многократно.

Серим не из тех, кто забывает создать множество запасных планов. Особенно когда речь идет о сохранении контроля над той, которую она, кажется, презирает больше всего на свете.

Надо мной.

— Ты в этом уверен, Ахви? — спрашивает Роан, присев на корточки у стола, где разбросаны его полуготовые настойки. — Растворить кровную клятву… Это считается одной из величайших невыполнимых задач в мире. Именно поэтому эта практика так порицается.

Ахви повторяет свои слова, на этот раз громче. И заметно медленнее. — Я могу снять кровную клятву.