Книга Баллада о павших драконах, страница 188 – Сара А. Паркер

Сжав кулаки, я бросаюсь вперед, хрустя шеей из стороны в сторону. Огибаю дерево и едва не врезаюсь в Пирока, который остановился, склонив голову и уставившись в небо.

Я хмурюсь, прослеживая его взгляд. Цепляюсь за едва различимый силуэт шелковистого хвоста — лишенного своего обычного сияния, — мелькнувшего за веткой, нагруженной листвой.

Сердце падает.

Лири …

Дерьмо.

Сбросив внутренние щиты, я открываюсь ее эмоциям, попадая под ледяной поток тревоги, который едва не выбивает воздух из легких.

Я вздыхаю, уверенная, что мне суждено быть окруженной людьми и существами, которые заботятся слишком сильно.

Которые заботятся до такой степени, что сами навлекают на себя опасность.

Я бросаю взгляд на Пирока, его покрытые грязью брови почти поднялись до самой линии пылающих волос. Молчаливое — и что ты собираешься с этим делать? — написано у него на лице.

Ничего.

Я буквальноничего не могу сделать. У нее нет ни малейшего желания поворачивать назад к горам, когда в груди бурлят такие бурные эмоции.

Я подталкиваю его, чтобы поторопить, решив, что лучше всего притвориться, будто Лири здесь нет, и надеяться на лучшее.

Она тихая. В какой-то мере замаскирована. Пока она остается в кронах и не делает ничего, чтобы приманить Молтенмау, колотящих воздух над головой, все должно быть хорошо. А если все пойдет наперекосяк… что ж.

Похоже, она питает слабость к пережевыванию моих проблем.

Каан оглядывается через плечо, оглядывая остальных, сбившихся в кучу за массивной рыжеватой скалой по щиколотку в дымящейся, зловонной грязи.

Он прикладывает палец к губам, затем указывает на долговязое дерево менее чем в тридцати шагах, чье основание устлано мшистой землей, которая кажется достаточно твердой, чтобы не поглотить нас.

Пригнувшись, он прокрадывается мимо кучки тонких кустарников слева, каждый шаг — мучительно медленный. Убеждаясь, что сапоги не издают того хлюпающего звука, который мы могли позволить себе глубже в лесу.

Только не здесь, на самой окраине гнездовий, где полог леса настолько редкий, что его почти нет. Где одно слишком резкое движение может привлечь нежелательный взгляд и привести к тому, что нас испепелит струя драконьего пламени.

Роан следует за ним, затем Пирок, передвигающийся медленнее, чем капля густеющей магмы. Я плетусь в хвосте, задерживаясь, чтобы поправить капюшон и выглянуть из-за кустов: мир снаружи открылся. Густой лес уступил место бескрайнему пространству бурлящей грязи, изрыгающей пар и серу.

Я сканирую мшистые холмики, торчащие над поверхностью, насколько хватает глаз — одни больше других. Они служат насестами, каждый испещрен россыпью сферических гнезд, напоминающих луны.

Слепленные из веток, деревьев и лоз, каждое гнездо имеет единственное отверстие. Зияющие дыры, достаточно большие, чтобы дракон мог протиснуться внутрь, развернуться и улечься на свои яйца. Болото оживлено множеством ярких Молтенмау, которые носятся повсюду, визжа. У некоторых в когтях болтается обмякшая добыча, другие несут ветки или целые деревья, вырванные с корнем. Материалы для гнездования, которым суждено быть сломанными, подоткнутыми и втиснутыми, пока они не окажутся в идеальном положении.

Глядя в небо, я не могу разглядеть Аврору из-за плотной облачности, хотя по поднятому шуму понимаю, что уже поздно. К тому же большинство гнезд, похоже, заняты как самкой, так и самцом — второй родитель сидит на холмике или кружит прямо над ним. Охраняет.