Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 128 – Регина Грез

— Папа, стой! Это же Ася!

Франц откинул одеяло и встал у кровати. А потом развел руки в стороны и пошел к отцу. Он пошел сам, медленно и неуверенно переступая широко расставленными ногами. Вальтер опустил оружие и шагнул навстречу сыну, обхватил его, крепко прижимая к себе. А потом Отто заговорил:

— Ася, пиши… я вспомнил - это слово означает кровь… надо писать кровью… имя, Ася, скорее пиши имя… Ты должна успеть.

Грау прижал мою руку к свое груди, а после отбросил ее в сторону книги. И я, словно послушный робот, пальцем вывела внутри рамочки три красные буквы А - С - Я, а потом добавила ниже еще четыре… И это было все, на что я оказалась способна. Он умирал на моих руках, кровь вытекала из его груди - мои колени, мое платье и постель вокруг - все было залито кровью. А я ничего не могла для него сделать, не могла даже пошевелиться.

А он еще был жив и даже пробовал слабо улыбаться. У меня кружилась голова, я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание, но остатки разума мне шептали, что надо оказать ему какую-то помощь, перевязать рану, остановить кровотечение… но нет сил даже сдвинуться с места… наваждение.

— Ich liebe dich… Ich sterbe... (Я люблю тебя... я умираю)

Странно, почему сейчас звучит чужая немецкая речь, он же раньше говорил совершенно иначе, я привыкла к другому звучанию, я его понимала.

— Отто, ты слышишь меня, я здесь, я рядом, тону вместе с тобой, как и обещала, только не исчезай!

Я наклонилась к его лицу и коснулась губами лба, а потом чернота и бесконечная пропасть - падение… холод… небытие.

Ребята, надо верить в чудеса,

Когда-нибудь весенним утром ранним

Над океаном алые взметнутся паруса,

И скрипка пропоёт над океаном.

Не три глаза, ведь это же не сон,

И алый парус, правда, гордо реет,

В той бухте, где отважный Грей

Нашел свою Ассоль,

В той бухте, где Ассоль

Дождалась Грея.

Я смотрела на белый потолок больничной палаты и пыталась заново научиться думать, дышать и жить.

— Девушка-а… Ася Владимировна-а? Ну, как вы - лучше? Пришли в себя? Ох, напугали нас. Хотели уже подключать к аппарату искусственного дыхания, консилиум собирали вчера по вашему случаю. Но вы - умничка, сами очнулись. Это до чего же дети своих учительниц доводят, а? Завтра праздник, у вас намечено выступление с детьми, а вы тут вздумали впадать в кому. Ну, куда же это годится?

Я скосила глаза на пожилого мужчину в белом халате. Он сидел на стуле возле моей койки и настойчиво протирал очки.

— Самочувствие как? Отвечать можете? Имя свое можете назвать?

— Да-а…

— Вот и славненько, значит, мамочку вашу мы беспокоить не будем, а то хотели уже звонить по номеру в мобильном телефоне. Вовремя вы очнулись, голубушка!

— А я где?

— Вторая городская, Асенька, больничный комплекс на Котовского, отделение реанимации. Водички хотите?

— А какой сейчас год?

— Ну-у, это вы зря… это вы бросьте!

Конечно, зря, если уже "мобильные телефоны и вторая городская больница". Дома, Ася, ты дома.

— А где… где же он? Я была одна?

— Кого вы потеряли?

Я закрыла глаза и почувствовала, что задыхаюсь. Вокруг забегали люди, зазвучали взволнованные голоса... острая боль укола, потом противный запах нашатыря.

— Я в норме. Все хорошо.

По настоятельной просьбе меня выписали на следующий день. Я была совершенно здорова, но мне рекомендовали полный покой. А еще продлили больничный в связи с полнейшим нервным истощением, которое, возможно, было связано с моей профессиональной деятельностью.