Книга Цена предательства, страница 26 – Mya Fox

— Не поймет, — сказал он. — Она уже выбрала.

Гром не ответил, но в его темных глазах мелькнула надежда.

Ингрид тоже помогала. Она не умела строить, не умела держать молоток, не умела ровно класть бревна. Но она умела заваривать чай, который подавала рабочим каждые два часа. Умела перевязывать мозоли. Умела молчать рядом, когда кто-то уставал и нуждался в тишине.

— Вы изменились, — сказала ей однажды Мирра, когда они сидели на крыльце и смотрели, как растет новый дом.

— Я просто перестала притворяться, — ответила Ингрид.

— Это одно и то же.

Ингрид посмотрела на свои руки — старые, морщинистые, с темными пятнами, которые появляются с годами.

— Я думала, что сила — это когда тебя боятся, — сказала она. — А теперь понимаю, что настоящая сила — это когда тебя любят. Не за богатство, не за власть. Просто так. За то, что ты есть.

— Финн вас любит, — сказала Мирра.

— Знаю. — Ингрид улыбнулась — впервые не криво, не притворно, а тепло, по-настоящему. — И я, кажется, начинаю любить его в ответ.

— Кажется?

— Я еще учусь. Я долго не умела любить. Придется наверстывать.

Они замолчали, глядя на закат.

Лориэль поправлялась медленно, но, верно.

Она уже вставала с постели, уже могла ходить по комнате, уже не задыхалась после короткой прогулки к крыльцу. Но в глазах ее по-прежнему жила боль — глубокая, въевшаяся, как старая рана, которая не заживает до конца.

— Я не могу остаться, — сказала она однажды Айлин.

— Что? — Айлин подняла голову от трав, которые перебирала. — Ты хочешь уйти?

— Я должна. — Лориэль сжала кулаки. — Я предала вас. Я не могу просто вернуться и делать вид, что ничего не случилось.

— Никто не заставляет тебя делать вид.

— Я сама себя заставляю. Я не могу смотреть на вас. На Грома. На тебя. На детей, которых я могла убить. Я не могу... я не заслуживаю быть здесь.

Айлин хотела возразить, но Лориэль подняла руку, останавливая ее.

— Не надо. Я уже решила. В лесу есть старая сторожка. Помнишь? Мы находили ее, когда собирали грибы. Я буду жить там. И буду следить за границами поселка. Добровольно. В наказание себе.

— Это не наказание, — тихо сказала Айлин. — Это побег.

— Может быть. — Лориэль посмотрела на нее. — Но это мой выбор. Единственный правильный, который я могу сделать сейчас.

В дверях появился Сириан. Он слышал их разговор — эльфийский слух не обманешь — и стоял, прислонившись к косяку, молчаливый и неподвижный.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

Лориэль повернулась к нему.

— Зачем?

— Затем, что без тебя мне здесь тоже не место.

— Сириан...

— Я уже говорил. Я пришел в Вересковый Лог за тобой. И останусь с тобой, где бы ты ни была. Даже в лесной сторожке.

Лориэль смотрела на него, и в ее глазах снова стояли слезы.

— Ты не обязан.

— Я ничего не делаю по обязанности, — ответил он. — Я делаю то, что велит мне сердце.

Она шагнула к нему, коснулась его щеки. Он накрыл ее ладонь своей.

— Ты дурак, — прошептала она.

— Знаю, — улыбнулся он.

Лориэль прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь, и они стояли так, обнявшись, посреди комнаты, полной трав и воспоминаний.

Айлин тихо вышла, оставив их вдвоем.

Через неделю Лориэль и Сириан ушли в лес.

Они не брали с собой много вещей — только самое необходимое. Травы, инструменты, теплые одеяла. Сторожка оказалась крепкой, сложенной из толстых бревен, с печкой и маленьким окошком, выходящим на восток.