Книга Цена предательства, страница 25 – Mya Fox

— А если я не смогу? Если я останусь и... испорчу все?

— Тогда мы будем чинить вместе, — сказал он.

Из кареты вылезла Берта. Она подошла к матери, взяла ее за руку.

— Мама, — сказала она тихо. — Ты заслуживаешь счастья. Мы с Розалиндой уже взрослые. У нас своя жизнь. А ты... ты всю жизнь была одна. Даже когда отец был жив, ты была одна.

— Берта...

— Останься, — сказала Розалинда, вылезая следом. — Мы не будем тебя осуждать. Мы хотим, чтобы ты была счастлива.

Ингрид смотрела на дочерей. На их взрослые, серьезные лица. На их глаза — такие разные, но такие родные.

— Вы правда не против? — спросила она.

— Правда, — ответила Берта.

— Мы хотим, чтобы у тебя был свой дом, — добавила Розалинда. — Настоящий. Где тебя любят.

Ингрид повернулась к Лиане, которая стояла на крыльце большого дома, опершись на руку Кэйлема. Лиана смотрела на эту сцену молча, не вмешиваясь, но ее зеленые глаза были влажными.

— Лиана, — позвала Ингрид.

Та медленно спустилась с крыльца, подошла.

— Я не прошу прощения, — сказала Ингрид. — Я знаю, что не заслужила его. Но я прошу... позволения остаться. Не как враг. Как... — она запнулась, подбирая слово. — Как гостья. Которая, может быть, однажды станет своей.

Лиана смотрела на нее долго, очень долго. В ее голове проносились воспоминания: насмешки, унижения, годы, когда ее травили в собственном доме. Письмо, которое пришло с юга, полное ненависти. План мести, который мог уничтожить все, что она построила.

Но потом она вспомнила другое. Как Ингрид сидела у окна в трауре, и в ее глазах была не злоба, а усталость. Как она взяла на руки маленькую Элинор, когда та заплакала, и не отдала, пока та не успокоилась. Как смотрела на Финна — не с расчетом, а с надеждой.

— Я не против, — сказала Лиана.

Ингрид выдохнула — так, будто не дышала все эти секунды.

— Что? — переспросила она.

— Я не против этого брака, — повторила Лиана. — Если ты останешься. Если будешь жить здесь. Если попробуешь стать... другой. Не для меня — для себя. Я не обещаю, что прощу тебя. Но я обещаю, что попробую понять.

Ингрид закрыла лицо руками.

Она не плакала. Она давно разучилась плакать. Но плечи ее дрожали, и Берта обняла ее, и Розалинда обняла их обеих, и они стояли так — три женщины в черном, обнявшись посреди площади, — и никто не смеялся, никто не осуждал.

Финн стоял в стороне, сжимая кулаки, и молился всем богам, каких знал.

— Вы остаетесь? — спросил он, когда Ингрид подняла голову.

Она посмотрела на него. В ее глазах не было прежнего льда.

— Остаюсь, — сказала она.

Через месяц на окраине поселка, рядом с домом Лианы, начали строить новый дом. Для Ингрид.

Финн работал от рассвета до заката, не жалея сил. Рубанок в его руках пел, топор звенел, и бревна ложились ровно, одно к одному, как будто сам лес помогал ему строить этот дом. Рядом с ним трудились Сириан и Илтан, Кайрен приносил инструменты, а Гром поднимал тяжести, которые не под силу было сдвинуть троим людям.

— Ты бы полегче, — сказал ему как-то Финн.

— Я люблю тяжелую работу, — ответил Гром. — Она помогает не думать.

— О чем?

Гром посмотрел в сторону леса, туда, где Айлин собирала травы.

— О том, что я боюсь.

— Чего?

— Что однажды она поймет, что заслуживает большего, чем орк.

Финн хлопнул его по плечу — насколько мог дотянуться.