Книга Эльф. Выбор без права возврата, страница 10 – Mya Fox

— А теперь, леди, ваша рука.

Девушка протянула руку, и торговец надел ей на запястье тонкий серебряный браслет, такой же исписанный рунами.

— Магическая связка, — пояснил он. — Теперь он не сможет причинить вам вреда. Совсем. Если в его голове возникнет мысль поднять на вас руку, ошейник заблокирует любую агрессию. А если все-таки попытается — браслет предупредит вас. И накажет его. Сильно.

Я почувствовал, как магия вползает под кожу, связывая меня с этой девушкой невидимой нитью. Меня замутило. Это было хуже, чем цепи. Хуже, чем голод. Хуже, чем унижение на публике.

Теперь я не мог даже убить ее, если бы захотел.

Меня наскоро обтерли какой-то грязной тряпкой, накинули на плечи рваный плащ (видимо, чтобы не шокировать прохожих голым телом) и привязали цепью к роскошной карете.

Привязали как собаку.

Я стоял на грязной мостовой, босой, голодный, униженный, и смотрел, как моя новая хозяйка садится в карету. Рыжие волосы мелькнули в проеме двери и исчезли.

— Ну? — донесся до меня женский голос. — Кого выбрала? Показывай.

— И кто это? Какой-нибудь красавчик?

— Эльф.

Тишина. Потом визг — такой пронзительный, что даже лошади шарахнулись.

— ЭЛЬФ?! Ты с ума сошла?! Эльфы опасны! Они дикие! Они...

— Они созданы для плотских утех. – Передразнила Розалинду Лиана. – Ты сама говорила. Так что, может, я просто решила проверить теорию леди Вильсон на практике.

Я замер.

Вот оно. Значит, все-таки. Она такая же, как все. Купила меня для постели. Для утех. Для того, чтобы проверить, правду ли говорят про эльфов.

Ярость вспыхнула внутри, обжигая горло. Я рванулся, забыв про цепь, про ошейник, про магию — и тут же упал на колени, потому что шею сдавило невидимой удавкой. Руны на ошейнике вспыхнули красным, и боль пронзила все тело, выбивая воздух из легких.

— Тихо, тихо, длинноухий, — хохотнул стражник, дергая цепь. — Не дергайся. Теперь ты не опасен. Ни для кого.

Я поднял голову и посмотрел на карету. Она не видела меня. Сидела внутри, улыбалась своим мыслям, довольная покупкой.

Карета тронулась. Цепь натянулась, заставляя меня идти.

Я шел за ней, как собака, босыми ногами по острым камням, и смотрел на ее затылок сквозь грязное стекло. Рыжие волосы. Хрупкие плечи. Двадцать два золотых.

Она даже не знает моего имени.

Она даже не спросила.

Я шел и думал о том, что ночью, когда все уснут, я все равно попытаюсь. Наперекор магии, наперекор ошейнику. Лучше смерть, чем дом утех. Лучше смерть, чем быть игрушкой для этой рыжей девчонки, которая купила меня, чтобы проверить теорию о размерах эльфийского достоинства.

Но в глубине души, там, где я прятал самые постыдные мысли, шевельнулось что-то другое. Воспоминание о ее взгляде. О том, как она смотрела на меня в клетке. Не как на вещь. Не как на инструмент для удовольствия. Как на...

На кого?

Я не знал. И это бесило больше всего.

Меня зовут Кэйлем. Я воин из Северного клана. Я убил сорок семь человек в том бою, прежде чем они взяли меня. Я никогда не просил пощады и не получал ее.

И сейчас я шел на цепи за девчонкой, которая купила меня, чтобы проверить теорию о плотских утехах.

Боги, если вы есть — дайте мне сил дожить до ночи.

Чтобы встретить смерть достойно.

В конюшне пахло сеном, лошадьми и свободой.

Кэйлем сидел на куче соломы в дальнем стойле, которое слуги поспешно оборудовали под его временное жилье. «Для раба сойдет», — бросил управляющий, когда его втаскивали сюда, привязанного все к той же проклятой цепи.