Книга Я (не) смогу тебе помочь, страница 7 – Татьяна Киселева, Леся Громовая

Легла на диван, свернулась в комочек и плакала, шепча: — Я не хочу, не хочу жить одна! За что ты так с нами, господи? Зачем ты забрал его у меня? Ну, как же я дальше-то жить без тебя буду, Максим?!

Я не помню, что было дальше. Утром я проснулась на диване, закутавшись в плед. Жутко болела голова, я мрачно оглядела комнату. И ахнула: как ещё пожара не наделала, дура пьяная. Свеча на торте и та, что я ставила перед фотографией, полностью прогорели. Причём подсвечник второй лежал на боку, видимо, я уронила его, когда швыряла бокал. Повезло, что к тому времени свечка уже прогорела полностью. Разбитый бокал, перевёрнутая изображением вниз, фотография мужа, большое красное пятно на белой скатерти. Недоеденный торт. Я хмыкнула: совсем не помню, как его ела. Но ведь ела же.

С трудом поднялась и посмотрела на себя в зеркало. Оттуда смотрело на меня замученное, с помятым лицом и опухшим носом, лохматое чучело. Единственное, что достойно выдержало мой вчерашний отрыв, так это платье.

Хороший всё же был выбор. И к телу приятно, и смотрится так, будто я только что его надела, а не дрыхла в нём всю ночь на диване.

Вздохнув, порылась в аптечке, вытащила упаковку таблеток. Немного поразмыслив, выпила сразу две и отправилась в душ.

Постанывая и повизгивая, меняла температуру воды от холодной до горячей до тех пор, пока не почувствовала себя достаточно бодрой. После контрастного душа и сушки волос феном, марш-бросок на кухню. Чашка крепкого кофе со сливками помогла окончательно прийти в себя.

Теперь уборка: я быстро скидала в корзину для мусора остатки пиршества, загрузила грязные тарелки в посудомойку, пропылесосила и вынесла мусор. Скатерть, подумав, решила попробовать реанимировать: выбросить всегда успею. Отнесла её в ванную и замочила с кислородным отбеливателем.

Снова подошла к зеркалу, задумчиво уставившись в своё отражение. Подруги правы, мне рано себя хоронить. Правда, присматриваться ни к кому я не собираюсь, но что-то в жизни менять надо.

Вот хотя бы работу поменять — и то дело. А то я и днём и ночью теперь одна. Да и машину купить, как подумаю, что сейчас на маршрутке переться, так плохо становится.

Я горько вздохнула, стянула волосы в высокий хвост, скрутила гульку и пошла собираться в поездку. Обещала родителям, что приеду к ним сегодня. Хоть и не хочется никуда ехать, а надо. Родители обижаются, что глаз к ним не кажу. Да и фотоальбомы взять надо, чтобы для Алинки отсканировать фотографии предков. Напоминала дочка вчера. Ей это нужно для курсовой. Не совсем поняла, что за задание, но что-то вроде семейного древа. Елизавете Андреевне — маме Максима, Алина сама позвонила, и та ей уже что-то выслала, а теперь моя очередь.

Сложила в рюкзачок гостинцы и вышла из дому.

Небо сегодня над головой чистое. Хоть и не сильно греют нежаркие лучи ноябрьского солнышка, но всё же заставляют таять выпавший ночью снег, и с крыш монотонно капает звонкая капель. На земле затянутые, где зеркальным, а где белым матовым льдом лужицы. Лёд хрустит и крошится под ногами, а в голове строчки прочитанного недавно в интернете стихотворения:

Листья перемешаны со снегом,

На тропинках лёд замерших луж.

И ноябрь грабительским набегом,

Красоту смывает, словно тушь.

И природа в красках, чёрно-белых,