Книга Когда-нибудь мы просто будем, страница 51 – Ne Ta

Он целовал её шею, губы, глаза, едва прикасаясь, словно пил росу, истосковавшись по жизни.

Она таяла в его руках. Порой казалось, что всё происходящее с ней, это только сон. Стоило открыть глаза, и снова одиночество, ожидание, неисполнимые желания. Потому и смежила веки, чтобы оставаться в своей сказке, там, где невозможное возможно.

— Ты мой сон, мой самый прекрасный сон, — шептала ему, чувствуя, что уже парит в воздухе, летит куда-то, уносимая сильными руками. — Не хочу просыпаться, пусть это длится вечно.

— Пусть длится вечно, — согласился он, укладывая её на кровать, — только это не сон. Ты и я — мы есть. И мы обязательно будем.

В полутьме спальни виднелось её стройное, сильное тело на тёмном белье. Вито уже знал, что она не любила классический подход к постельным принадлежностям, и сам подарил чёрно-фиолетовый комплект. Сейчас, когда одежда разлетелась по углам, и они оба были обнажены друг перед другом, ему казалось, что нет ничего прекраснее этой молодой женщины с закрытыми глазами. Он осторожно прикоснулся губами к её колену, отчего Эмма глубоко вздохнула и чуть подалась ближе к нему. Поцелуи медленно пробирались наверх, оставляя после себя влажную дорожку. Она закинула руки над головой, выгнула спину, сжала губы, чтобы не вырвался крик восторга. А Вито продолжал исследование её тайных желаний. Эмма вздрогнула, когда почувствовала, как лёгкие поцелуи блуждали уже по другой ноге, зажигая горячие искорки на внутренней стороне бедра. Этот огонёк быстро пробежал по коже, достигнув самого центра её разгоревшейся, неутолимой страсти. Волна за волной накатывали, ускоряясь и закручивая в тугую спираль всё, к чему прикасались его руки и губы.

— Не могу больше, Вито, — прошептала она, не чувствуя уже, как сама обняла его и притянула к себе. Лишь старалась сильнее прижать, чтобы ощутить его в себе скорее, скорее, скорее... — Люблю тебя... Буду любить, пока жива. И потом тоже...буду любить.

Он не смог больше сдерживать себя, даря ей длительное наслаждение. Сам не раз готов был сорваться и взять сию секунду то, что подарила ему судьба. Но умудрялся продлить дрожь женского тела, глоток за глотком напитываясь её любовью, молодостью и своей нерастраченной страстью.

Всё выше уносило их, слова становились звуками, обрывались на вдохе; быстрее и горячее двигались тела навстречу, словно стремясь раствориться друг в друге. Неразрывная цепь сковывала их, обнимая туже и крепче, прожигая насквозь сердца. На самом пике, когда казалась, что нет уже ни света, ни тьмы, Эмма услышала едва уловимый шёпот:

— Любимая...

Стрелка часов приближалась к десяти вечера, а они только-только смогли вернуться на кухню, где остыл ужин и догорали маленькие свечи.

— Романтический вечер прошёл немного не так, как планировался, — с улыбкой произнёс Вито и поцеловал её в макушку, чуть подталкивая к столу. — Видишь, как ревность меня обуяла, даже не дал тебе поесть, сразу накинулся.

— А мне кажется, что вечер очень удался, — присаживаясь на стул, ответила Эмма. — Еда это так приземлённо. Но теперь я готова приземлиться.

— Жди. Сейчас всё разогрею. Заезжал в ресторан, забрал заказ, потом в магазине был, потом к тебе. И всё это время мне не давал покоя некий подрядчик с его цветами.

— Брось, Вито! Он не стоит даже букв, которые ты на него тратишь. После ужина я расскажу тебе кое-что интересное.