Книга Развод. Скажу спасибо, страница 9 – Оливия Туманова

— Я не собираюсь с тобой ругаться, - говорит он наконец. - Но и делать вид, что ничего не изменилось, тоже не буду. Я оформил на тебя кредит.

Я не сразу поняла смысл фразы.

— Что?

— Нашей фирме нужно было закупить спец технику. Но кредитнуться мы уже не могли, потому что у нас уже есть обязательства перед банками.

— А при чем тут я?

— А ты взяла кредит на оборудование для нашей фирмы.

— Но как? Это невозможно! Кто бы мне дал кредит без моего ведома, к тому же у меня нет даже работы.

— Все возможно, Аня, когда есть связи.

Он говорил спокойно, почти ровно, и именно это пугало сильнее всего.

— Ты шутишь.

— Нет.

Я теряю дар речи и просто смотрю на него распахнутыми глазами, чувствуя, как что-то внутри рассыпается на множество осколков.

— Послушай, пока все платится с моей стороны, проблем нет.

— Сколько?

— Около тридцати миллионов.

— Ты повесил на меня тридцать миллионов и говоришь, что нет проблем? - я ошарашена так, что голос прозвучал слишком высоко и нервно.

— Я называю это тем, что если ты сейчас не начнешь делать глупости, все останется под контролем.

Вот тогда меня и ударяет по-настоящему.

И не от самой суммы, не от интонации. А от ощущения застегивающегося на моей шее поводка, который он только что аккуратно пристегнул и теперь спокойно держит в руках.

Я стискиваю зубы, чтоб не закричать. Хочется что-нибудь схватить и швырнуть в него, но я не делаю этого. Не хочу снова слышать, что я сама виновата.

Я медленно отступаю на шаг.

А он приподнял свой бокал, словно делая тост:

— Ну что, отметим наше примирение, дорогая?

Вчерашний вечер прошел как в тумане. Помню только, что зашвырнула бокал с вином в стену, рядом с Антоном. Потом я закрылась в ванной, где долго стояла под душем и плакала. Дальше легла в кровать и вырубилась. Видимо, от бессилия.

Сейчас я снова лежу и смотрю в потолок. Вокруг тишина, за окном рассвет. Солнце еще не встало, и его лучи медленно ползут по простыне, подбираясь к моим ступням.

Антона рядом нет. Он или спал в другой комнате, или вообще не ночевал дома. Мне все равно.

Кредит. Тридцать миллионов. Он так спокойно сообщил мне об этом, как будто рассказывал о погоде.

Я лежу неподвижно еще несколько секунд, пытаясь не паниковать прямо сейчас. Я что-нибудь придумаю. Медленно встаю и выхожу из комнаты.

На кухне все как вчера: чашки, вино, полумрак и тишина. Осколки бокала с пола убрал Антон. В этой тишине мне вдруг становится страшно, так что хочется стоять и не двигаться, не дышать, не чувствовать.

Я делаю себе кофе, голова раскалывается. Расставляю посуду из посудомойки на свои места по шкафчикам, как будто от этого что-то в моей жизни может встать на место.

Антон появляется на кухне из гостевой спальни, когда я допиваю свой кофе. Он уже одет в брюки и рубашку.

— Доброе утро, - говорит он.

Я поворачиваюсь к нему с чашкой в руках и изо всех сил стараюсь не зашвырнуть в него этой чашкой. Внутри все скручивается, словно в узел.

— Доброе, - тихо выжимаю я из себя.

Он смотрит на меня внимательно, словно пытается понять, не собираюсь ли я устроить сцену с утра пораньше. Но я не собираюсь. Не потому, что я успокоилась. А потому, что если я снова сорвусь, он получит именно то, чего, возможно, и ждет.

— Ты рано встала, - замечает он.