Книга Прости, Мария, страница 26 – Аманта Сантос

— Сальмита, хочешь апельсин?

— Я хочу другого, Алехандро...

— Чего же ты хочешь, сеньорита Сальмита?

Сальмита собралась с духом и выпалила:

— Твоей любви, Алехандро!

— Вот даже как? — он удивленно поднял брови, чуть не подавившись сочной долькой.

— Алехандро, ты такой красивый и сильный... Какая женщина могла бы устоять перед тобой?

— Ну, допустим... — со скукой в голосе сказал Алехандро. Он уже понял, к чему все идет.

— Я понимаю, — продолжала Сальмита, — устал скитаться и поэтому вернулся домой. Алехандро, тебе нужен собственный дом, семья, дети, о которых ты будешь заботиться, тогда ты не будешь так одинок. Я люблю тебя, и я могла бы сделать тебя счастливым, если бы ты захотел этого. Я достаточно умна, чтобы не ставить тебе в упрек твою прошлую жизнь, тех женщин, к которым ты наверняка был неравнодушен, не буду мучать тебя ревностью, как поступают другие женщины, я окружу тебя заботой, вниманием и лаской. Поверь мне, ты еще сможешь узнать, что такое настоящее чувство...

Голос Сальмиты журчал, как ручеек, румяные щечки пылали, нежные руки теребили кончик густой длинной косы. Наконец она замолкла и выжидательно посмотрела снизу вверх в синие, как мексиканское небо, глаза Алехандро.

«О Боже!» — тоскливо думал он в это время, совершенно не вслушиваясь в ее слова. Даже тут, в родной деревне, они не оставляли его в покое... И не в любви ведь дело. Вернись он домой без гроша 11 в кармане, она б на него и смотреть не стала... И тут его осенила гениальная мысль:

— Раздевайся! — приказал Алехандро.

Сальмита опешила. Многие мужчины добивались ее благосклонности, но в начале всех домогательств всегда стояло предложение вступить в законный брак.

— Ты предлагаешь мне стать твоей женой? — неуверенно спросила она.

— Ну, насколько я понимаю, ты говорила не о браке, а только о любви...

До нее, наконец, дошло, что он имеет в виду.

— Да ты... ты... гнусный развратник! — отшатнулась она. — Ты что, смеешься надо мной?!

— Не я начал этот разговор, — невозмутимо пожал плечами Алехандро. — Иди-ка ты домой, Сальмита.

— Ах, ты... ах, ты, ублюдок! — она швырнула в него апельсиновой кожурой, повернулась и убежала, закрыв пылающее лицо руками.

Хорошо, что она не видела, как смотрел ей вслед Алехандро. «Ублюдок!» — это ударило почти также больно, как и раньше. Невидящим взглядом он обвел деревню, эти поросшие зеленью горы и понял, что слишком надолго здесь задержался.

Сельчане заметили бледную, как смерть Сальмиту, которая быстрыми семенящими шагами пробежала по улице от дома Касаресов, после чего несколько дней никто ее не видел. Стало известно, что оскорбленная отказом девушка заперлась в своей комнате и никому не сказала, что же ответил ей Алехандро. Никто из подружек не осмелился последовать ее примеру. Тем более, что на следующий же день неотразимый красавец отбыл в столицу, видимо, устав от однообразной деревенской жизни и пресытившись славой.

На следующий день после отъезда из Салина-Крус дона Аугусто Эвелин спустилась в холл гостиницы. Сидевший в кресле с газетой телохранитель торопливо встал и пошел ей навстречу.

— Вам что-нибудь нужно, Тиэко-сан? — спросил он по-японски.

— Я хотела бы немного погулять по городу, — принужденно улыбнувшись, ответила она, — Ты не возражаешь?