Книга Прости, Мария, страница 109 – Аманта Сантос

А пока в доме Марии Лопес воцарился хрупкий покой.

Утром, когда Хосе Игнасио, счастливый и довольный примирением, ушел на работу, Изабелла, не вылезая из постели, набрала номер Эвелин.

— Привет.

— Привет, пропащая, где ты была?

— В Париже.

— A-а. Летала к отцу. Ну и как он?

— Прекрасно. Это просто какая-то путаница. Я-то боялась, что он очень болен, а он оказался здоров.

— Так ведь это прекрасно.

— Да, но уж больно все странно, и кто-то там послал эту телеграмму. Впрочем, папа обещал во всем разобраться, а это значит, что я могу все глупости выбросить из головы.

— А как дела с Хосе Игнасио? Последний раз ты звонила, у тебя был такой голос, что я едва не примчалась, чтобы помешать тебе покончить с собой. Помнишь, «все кончено»?

Изабелла рассмеялась:

— Да нет, все прекрасно, мы уже помирились и больше ссориться не будем. Но у меня есть кое-какие новости. Где мы могли бы встретиться?

— Где хочешь. На корте, ипподроме, в бассейне…

— Нет, нужно какое-нибудь очень уединенное место, тихое и спокойное.

— Тихое и спокойное?.. Знаешь, Изабелла, приезжай ко мне. Вот уж места тише и спокойнее не найти — это точно. Диктую адрес.

— Диктуй.

Продиктовав адрес, Эвелин спросила:

— Когда приедешь-то?

— Ой, ну, встану, позавтракаю...

— В общем, к обеду жду.

Красный спортивный автомобиль затормозил возле металлической ограды утопающего в зелени особняка. Изабелла назвала свое имя, и ворота открылись, пропустив автомобиль, и тут же сомкнулись за спиной. Эвелин уже подошла к воротам.

— Вылезай и проходи, машину отгонят. — И они пошли по дороге к дому. Сам дом словно сошел с картины времен испанского владычества. Изабелла так и сказала подруге.

— Верно. Мы отреставрировали его, почти ничего не изменив. Он хорошо приспособлен к климату этой страны. Кроме того, он очень красив. Посмотри. — И девушки замерли в восхищении — над мощным фонтаном, бившем из бассейна прямо перед домом стояла радуга.

— Какое чудо, — прошептала Изабелла.

— За домом бассейн, а в парке — много маленьких фонтанчиков и ручейков. Они, — девушка махнула рукой в сторону дома, — знают, что я люблю воду.

Они поднялись по мраморным ступеням, и Эвелин неторопливо показывала подруге дом. Та восхищалась вкусом, с которым были совмещены здесь красота старины и современные удобства.

— Домом я занималась сама, — не удержалась от хвастовства Эвелин.

— У тебя просто талант! Это чудо!

— Да нет, я просто подняла старые планы этого здания. Когда-то здесь жила очень знатная дама, отправленная в ссылку. Некоторые из хроникеров упоминали, что выслана она была за неуступчивость по отношению к самому испанскому королю. Снаружи дом восстановлен полностью таким как был, даже орнамент...

— Тиэко-сан, куда подавать чай?

— Во внутренний дворик, пожайлуста.

— Кто это, Эвелин?

— Как кто? Служанка.

— Но она, она...

— Она японка, а что?

— У тебя японская прислуга?

— Да.

— А почему она так назвала тебя — Тиэко-сан?

— Тиэко — мое японское имя, а сан — это... ну просто уважительная приставка.

— Тиэко-сан. Я и не знала, что тебя так зовут.

— Полностью меня зовут Тиэко-Эвелин-Мария. Но здесь Тиэко звучит слишком необычно, точно также, как в Японии я никогда не назовусь Эвелин. Но пойдем. Чай ждет.

Крытый внутренний дворик — мраморные колонны, увитые плющом. Легкая прохлада, изящно Сервированный стол. Девушки опустились в кресло.