Книга Босс под полтос. Вместе из мести?, страница 58 – Виктория Волкова

Сухонос оседает, как подкошенный. А Сомов возвращается ко мне.

— Пойдем, Маргошечка, – берет меня за руку.

— Я увольняюсь, – восклицаю нервно. И голос срывается.

— Ну и правильно, – целует меня в висок Сомов. – Пойдем. А то устроили бордель из театра…

Опускаю голову, пряча улыбку.

У дураков мысли сходятся? Вот и у нас тоже.

Из театра я выхожу с одни желанием. Отомстить всем. Сухоносу, провалился бы он куда. Его мерзкой бабе. Ну тут понятно.

Но больше всего хочется отплатить той же монетой Юльке и Курантову. Аж в груди клокочет от ярости и негодования. Я же их друзьями считала. Восхищалась Санычем, как могла прикрывала Юлю. А они… Почему? Зачем?

Даже ни одной причины не нахожу.

— Как ты? – обнимает меня за плечи Дася и спрашивает участливо. Смотрит внимательно. Может думает, я сейчас в обморок грохнусь?

Не дождетесь!

— У тебя есть пистолет? – поднимаю на него глаза.

— Ну допустим, - хмыкает он.

— Дай мне. И патронов побольше. Пойду вернусь, разгоню этот клоповник, - выдыхаю яростно, крепко держась за Дасины пальцы.

— Нет, Маргошечка. Мы их по другому достанем. Обещаю, - хитро улыбается Сомов. – Надо нашему Рембо сообщить. А то, упаси Господи, денег даст этим уродцам.

— И то верно, - киваю я. А Дася уже отправляет Лактомскому голосовое. И когда они успели подружиться и телефонами обменяться?

Мужики как дети! У них все быстро происходит. Понравился человек, значит братан, нет – полный игнор. Мы, девочки, выбираем подружек иначе. А уж любовников тем более. И постоянно натыкаемся на одни и те же грабли. Дася ни в счет!

— Ты пока матери позвони, - открывает он дверь майбаха. Помогает усесться. Сам запрыгивает с другой стороны.

Как скажешь, милый! Как скажешь… Ну кто я такая, чтобы спорить с мужчиной? Тем более, там у мамы на чердаке бомба для Сухоноса лежит. И как же я раньше не сообразила.

Где там смерть Кощея припрятана? В какой особой системе хранения?

Игла в яйце, яйцо в утке.

И если Сухоносу дать хорошенько по яйцам, то ему и утка под кроватью понадобится.

А значит… Не время сопли на кулак наматывать. Потом пореву на досуге. Сейчас действовать надо.

— Мам, ты дома? Мы сейчас приедем, – устроившись в объятиях Сомова, звоню матери.

— Сейчас? – охает она. – Нет. Я рисую… Ты же знаешь…

Ну конечно! Любая другая мама всегда с радостью ждет своих детей. Даже я. Пусть они меня предали, пусть встали на сторону отца. Но они мои… И как бы я на них не обижалась, вернутся – прощу.

Лишь бы пришли. Даже Петька!

— Мам, я в городе. Еще неизвестно, когда еще в центр выберусь… Ты же просила закинуть на чердак зимние вещи… Или уже сама управилась? – интересуюсь настойчиво.

— Ладно. Приезжай, Маргарита, – нехотя вздыхает мама. – Только я сейчас занята. Имей это в виду, - выговаривает строго.

— Ну конечно! – отбиваю вызов.

Отворачиваюсь к окну, смаргивая слезы.

Все меня предали. Или просто ноги вытерли и пошли дальше. А чо такова?

Мама, ладно. У нас с ней давние контры. Я привыкла. А вот как мне теперь жить без театра? Я же пропаду.

Сухонос – сволочь! Опять меня переиграл… Но я сама виновата. Рядом с Дасей почувствовала полную вседозволенность, забыла об осторожности.

А зря… Он уедет, а мне разгребать.

«Может, пока Сомов здесь, продать Майбах и купить машинку попроще?» – размышляю, бездумно таращась на пешеходов, на яркие витрины магазинов, на мэрию.