Книга Искатель, 2012 № 11, страница 29 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

— Колумбийская? — спросил, наслаждаясь сухим хрустом.

— А ты думал — какая? — буркнул водитель, который считал деньги.

Покупатель рассовал приобретенное добро по карманам и, прежде чем уйти, дал распоряжение:

— Виски вози... — И зло добавил: — Христопродавец!

Спрыгнув с подножки, он двинул пинком по скату, поднял глаза и увидел торчащего в кузове Пита Гилсона, который, опершись о борт, хмуро смотрел на него сверху.

— Молчи! Просто молчи и убирайся! — зашипел Пит. Набравшись смелости, шнырь погрозил ему кулаком.

Прошло десять минут — а студебеккер все ждал загрузки. За это время водитель продал еще две бутылки. Наконец из цеха послышался трубный гудок, и по желобу съехал первый тюк ваты, за ним последовали остальные. Гилсон принялся ловить их и волоком таскать по кузову, укладывая в ряды. Все шло по плану, однако, против ожидания, Джек Гросс выкатился уже после пятого, выкатился и торпедой ринулся вниз. Охнувший Пит бросился ему на перехват и подоспел как раз вовремя — Гросс врезался головой ему точно в солнечное сплетение и, как сбитую кеглю, отбросил назад.

После тяжких усилий бессознательный Гросс был пристроен между тюками и под ними же потом наглухо замурован.

Пит работал без передышки, пока с горой не завалил кузов. Управившись, он слез на землю. Немного погодя к нему вышел Фрэнк. Оба молча наблюдали, как студебеккер развернулся мордой во двор и спокойно поехал в направлении КПП.

— Теперь у тебя есть кровник, — произнес Пит, — этого он не простит. Ты хоть понимаешь, что Гросс тебя убьет!

— Может, конечно, — нехотя согласился Фрэнк, — но вряд ли. Его посадят в тюрьму для «особых», склонных к побегу. А оттуда ему меня не достать.

— Тебе когда на свободу? Через полтора года. А он выйдет через три. Хорошо бы тебе к тому времени опять в тюрьму засесть, только там от него спасешься!

— Не бреши. За три года что-нибудь придумается.

Перед студебеккером отошла железная воротина и на какое-то время открыла досмотровую площадку, грузовик заехал внутрь — воротина плавно встала на прежнее место.

— Ладно, дело сделано. Надо бы спрыснуть это, — предложил Пит.

Фрэнк не возражал.

— Пойдем. По стаканчику там еще осталось.

Однообразно сунув руки в карманы, они синхронно повернулись и нога в ногу отправились в цех.

Рассказывать о том, что произошло дальше, следует, начав с чувств, обуревавших инспектора досмотровой службы Конни Рукса. Дело в том, что Рукс этот, давно подозревающий в себе чувство личного достоинства, считал, что в Эйборн то достоинство тиранически попирают.

Сам ли он возжелал служить в тюрьме? Ничуть не бывало. Туда Рукса пристроила мама, видать, полагая, что вывела сыночка в люди. Они жили втроем в крохотном домике на окраине рабочего района, третьим был кот Сильвестр, который к тому же являлся единственным добытчиком в семье, как-никак, но хотя бы ловил мышей. «Я, наконец, возьмусь за твой ум»! — кричала мать. И однажды таки взялась, с того дня Рукс и состоял на досмотровой службе Эйборн. Теперь месяцы напролет он торчал за стальной решеткой, на площадке, где только эстакада да подле нее десятифутовая смотровая вышка.

Всё ничего, но Рукс стал замечать, что здесь к нему относятся как человеку самого низкого сорта. Нет, в самом деле, почему-то все ночные смены достаются ему. Потом, некоторые грузовики, водители которых провозят в тюрьму контрабанду в виде марихуаны, виски и т. п., досматриваются другими инспекторами. И все знают, что они тайком получают от шельмоватых водителей деньги, а Рукса на то время обязательно отсылают со смердящей собакой обходить заграждение по периметру тюрьмы. Каково! Все знают — и хоть бы хны.