Книга Искатель, 2012 № 08, страница 39 – Сергей Криворотов, Журнал «Искатель», Татьяна Косова

Но к прежней естественности не было возврата, и тогда они создали новый искусственный мир, порождение их убогой фантазии, жалкое подобие великого прошлого. Чтобы заинтересовать своих более состоятельных собратьев в иных мирах и привлечь их средства, они объявили Землю Зоной Охоты. Методами генной инженерии были воссозданы умершие виды крупных животных. Воскресили еще один миф о присущей всем людям врожденной разрушительности, о свойственном Человеку стремлении самоутверждаться через убийство других. Только Земля, заверяли устроители, могла теперь дать людям очищение от прежней скверны. Так на Старых Мирах вновь укоренились Ритуалы Охоты, примеру прародины последовали прочие, зоны Охоты возникали, как метастазы, на многих Старых Планетах. Но Земля сохраняла первенство в этом безумии, оставаясь желанным местом паломничества для Истинных Охотников. Новым поколениям настойчиво внушалось, что, лишь пройдя через подобное испытание, только и можно якобы умилостивить демонов насилия в своей душе и получить право называться Настоящим Мужчиной. Впрочем, и многие женщины поспешили не отстать в модном варварстве. Жертвоприношение вновь возвелось в ранг мистической необходимости.

Рэ случилось принять участие в подобной дикости, он видел, как умирают под пулями и стрелами полные жизненной силы и красоты, великолепные, обреченные людской прихотью создания. Видел невыразимый, разрывающий сердце взгляд загнанной антилопы, видел ярость, вложенную в последний бросок смертельно раненого барса, видел многое такое, что заставило его переиначить свое восприятие мира. Он, убивавший лицом к лицу вооруженных, желающих его смерти противников в полудюжине звездных конфликтов, не смог заставить себя истреблять беззащитных животных, хоть и вызванных к жизни искусственным путем. Он так и не стал Охотником, перестав уважать участников Ритуалов и всех прочих, молчаливо мирящихся с их существованием, хотя вряд ли кто посмел бы усомниться при нем в том, что он и есть Настоящий Мужчина.

Разочарование в роде человеческом толкнуло его к сектантам-энергопоклонникам, возвестившим конечной целью каждого жизненного пути слияние с мировой энергией. Новая религия, выросшая из саентологии и христианства, использующая накопленные веками методики по оболваниванию сторонников и не гнушающаяся устранением оппонентов. Но он быстро разобрался в лживости и вредности этого учения и сути его проповедников, стремящихся к власти любой ценой. Многие годы он посвятил скрытой борьбе с энергистами, оставаясь для этого в их рядах. Здесь он явно недоговаривал многого, его откровенность передо мной имела границы.

Устав от жизни, испытывая стыд за деяния Человеков на Земле и десятках других разоренных планет, он тем не менее не мог склониться к мысли о самоустранении. Несмотря ни на что, он любил жизнь в различных ее проявлениях и, узнав впервые о возможности Перехода в иное существование, решил, что это и есть его шанс, которым он когда-нибудь воспользуется.

Что-то сверкнуло в белесой зелени неба. Я защитил глаза ладонью от слепящего полуденного солнца и рассмотрел в вышине стремительно увеличивающуюся серебристую птицу. Вскоре она спланировала примерно в двух сотнях метров от обрыва и плавно скользнула над поверхностью, пропахав носом неглубокую борозду в конце пути. Две серебристые фигуры, нечто вроде двуногих бесхвостых рыбин, или, скорее, живые воплощения мифических инопланетян древности, соскочили на землю и направились ко мне. Уже больше часа, взобравшись на дерево, я обирал с ветвей круглые сочные плоды сладких лимопельсинов, выведенных моей матушкой. Это были очень нежные создания, требовавшие только ручной обработки и совершенно не переносящие инфразвукового сбора. Так вот и приходилось потеть по старинке, но труды эти всегда вознаграждались сторицей. Их свежие янтарные дольки — бесценный кладезь витаминов — круглый год украшали рацион наших постояльцев. К моменту появления пришлецов это занятие успело мне порядком наскучить, я проворно спустился с ветвей, далеко еще не избавленных от спелой тяжести плодов, и вытер руки об одноразовые шорты. Двое приблизились ко мне, глаза-щелки смотрели в упор через прикрывавшие лица серебристые щитки.