Книга Искатель, 2012 № 07, страница 95 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

— А как же Маринер? Мне казалось, твоей целью было его освобождение?

— Я думаю, вы сами поймете, что он невиновен, когда там окажетесь.

Я задумался на несколько минут, после чего сказал:

— Хорошо, я сегодня же добьюсь твоего освобождения. Но имей в виду, что тебя выпустят под мою ответственность. Так что без фокусов. А завтра утром мы с тобой вылетаем в Ротон.

— Андрей, я не подведу вас. Обещаю, вы не пожалеете о нашей поездке.

Ужинали мы с Диггером в кафе.

По его рекомендации я заказал пюре из зеленых звезд — местных растений, обладавших, по его словам, неповторимым вкусом. Действительно, блюдо было очень недурственным и мне понравилось.

К этому моменту мой гипотетический недоброжелатель (Де Ловерг или кто-то другой) уже должен был знать о нашем с Альбатросом разговоре. С другой стороны, Диггер все еще приставлен ко мне, а это говорит о том, что его оплошность с предоставлением мне доступа к базе данных под своей учетной записью замечена не была. В противном случае, по моему мнению, его бы отстранили от работы со мной. Значит, люди, следившие за мной, решили, что я вышел на Альбатроса по каким-то своим каналам. Все это позволяло задать несколько вопросов Диггеру, не опасаясь сказать что-то лишнее.

— Послушай, а кто у вас предоставляет доступ к базам данных? — спросил я. — Я имею в виду полицейскую базу и базу ЦУР.

Он задумался. Мне показалось, он не ожидал такого вопроса.

— Сложно сказать, — ответил Диггер. — К полицейской базе доступ дают полицейские. К нашей — наши. Но ты же знаешь, что базы настолько интегрированы друг с другом, что понять, какой модуль куда относится, сложно. Так что права открывают, закрывают и редактируют и те, и другие. А что конкретно тебя интересует?

— Ничего особенного. — Я понял, что просто так от Диггера ничего не добиться и решил не продолжать тему.

Преодоление бюрократических трудностей, которые устраивали сильвийские полицейские в процессе освобождения Альбатроса, совсем измотало меня, поэтому, оказавшись дома, я завалился на диван и какое-то время просто смотрел в потолок. Думать о деле совсем не хотелось, мной завладела апатия.

Я представил себе лицо Ралины, ее глаза, и к моей апатии прибавилась тоска. Какая несправедливость — моя невеста сейчас томится в криокамере, а я тут, за тридевять земель от нее, разбираюсь в проблемах чужого мне мира.

Раздался сигнал видеофона.

Я лениво поднялся с дивана и, не посмотрев, кто звонит, ответил. На экране появился Де Ловерг. У него был озадаченный вид.

— Привет, Андрей!

— Привет, Кристоф! — уставшим голосом ответил я.

— Послушай, ты утром спрашивал меня о каком-то Альбатросе. И только что мне из полиции сообщили, что ты встречался с ним, — он вопросительно на меня посмотрел.

— Кристоф, ты следишь за мной? — уныло спросил я.

— Нет, не совсем так, — он стушевался. — Просто они позвонили мне и сказали, что ты зачем-то настоял на его освобождении из-под стражи.

Де Ловерг замолчал. Мне показалось, что сейчас его лицо выражало чувство вины и неловкости.

— Да, настоял. Он обещал предъявить мне некие... хм... материалы, связанные с религиозным бунтом, который был у вас два года назад. — Не было смысла скрывать содержание нашего с Альбатросом разговора: ведь наверняка он записывался.