Книга Искатель, 2012 № 07, страница 3 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

Хохол ничего просто так не делает.

Ровно в девять пятьдесят восемь Андрей остановил машину перед воротами неказистого заведения с надписью «Ремонтная база».

Это было небольшое частное предприятие, расположившееся на краю оврага, вдоль которого тянулся двухкилометровый ряд гаражей.

Основная хитрость заключалась в том, что хозяин ремонтной конторы соорудил переезд через овраг, за которым проходила не очень бойкая дорога, терявшаяся в лесном массиве.

Андрей был уверен, что три минуты назад Хохол на своем джипе въехал с той стороны оврага во внутренний дворик конторы и сразу же пересел на неприметную светлую «семерку»... Андрей выдал три коротких гудка.

Ворота мгновенно открылись и еще быстрее закрылись, проглотив темно-синюю «Ниву» Андрея.

На площадке не было ничего настораживающего.

Все как всегда... Как надо!

Джип стоит под навесом, «семерка» с включенным двигателем готовится к броску, хозяин бежит открывать противоположные ворота.

Андрей молча сел в машину рядом с Хохлом... Они лишь обменялись взглядами. Разговаривать будут потом, вне машины, на опушке леса, где на сотни метров просматриваются возможные подходы...

Когда они вышли из машины, Андрей продолжал молчать... Хохол для него — почти хозяин, пусть он и начинает беседу.

Грошавень тоже не торопился.

Важнее сейчас осмотреться, почувствовать, не изменилось ли настроение у Андрея, не запаниковал ли он, не скурвился ли.

Впрочем, с таким послужным списком у него уже нет другой дороги... Его поезд набрал такую скорость, что не повернуть, не соскочить.

— Ты, Дрюсь, уши пошире раздвинь — я тебе приятное буду говорить.

— Всегда готов слушать.

— Я было думал тебя сегодня немножко повоспитывать. Я же твой старший товарищ. Я должен тебя наставлять, учить, критиковать, дрючить периодически... Так вот — не смог я повода найти. Нет у тебя зацепки, к чему можно придраться... Чисто работаешь, Дрюсь!

— Стараюсь.

— Профессионалом ты стал высокого класса... Я сам удивляюсь! По последней твоей акции, по банкиру в Хамовниках, такой хай подняли... И тишина! Даже место выстрела определить не смогли... Охранники знаешь какие показания дают? Как в песне: «Вдруг пуля пролетела, и хозяин наш упал»... Все!

— Ты, Тарасыч, не тяни резину... Все это мне очень приятно, но давай ближе к телу... Я так понимаю, что ты мне больно хитрое задание придумал. И теперь никак не можешь подступиться. Боишься, что я откажусь?.. Или мы первый день знакомы?

— Ну, убил, Андрюха! Наповал убил! И как ловко ты меня раскусил!.. Так меня прямо мордой по батарее провел. Туда-сюда... А ведь я о тебе пекусь! Хотел нервишки твои поберечь. Хотел с подходцем, осторожненько.

— Да говори ты уже.

— На этот раз ты не со мной будешь работать. В Крым поедешь, к теплому морю.

— Это в январе-то?

— Море там, может, и не теплое, а так — нормально, градусов десять тепла. И воздух чистый, прозрачный — оптика сбиваться не будет.

— Это ты, Тарасыч, намекаешь, что издалека придется работать?

— Не знаю я, Андрюха! Это я сам дотумкал... Мне только намекнули, что им надо какую-то московскую шишку снять.

А это значит, толпа народа будет вокруг... Здесь клиента в подъезде не подкараулишь.

Несколько минут они стояли молча.

Вначале их отвлек от разговора лыжник, приближавшийся к ним по едва заметной старой лыжне... Но в ста метрах он остановился, огляделся и, развернувшись на месте, стал на большой скорости удаляться, демонстрируя профессиональный размашистый шаг.