Книга Искатель, 2012 № 10, страница 39 – Анатолий Галкин, Евгений Константинов, Александр Терентьев, и др.

Дорога была пустынной. Не было видно ни местных жителей, ни даже гусей.

На заборе самого дальнего дома Гутман заметил лист бумаги с текстом «Сдается комната. Почти даром». Это было удивительно и даже смешно. Трудно было представить, что сюда приедут дачники.

Гутман задержался возле крайнего дома. Все равно дальше дороги не было, там раскинулся широкий овраг с камышами на дне. Но возвращаться без конкретного результата не хотелось. А если снять на месяц комнату рядом с графской усадьбой, то это уже результат. Тем более что достичь его можно «почти даром».

Вероятно, хозяин избушки, мужчина лет сорока, заметил потенциального дачника, выплыл на крыльцо и похромал к калитке.

— Не сомневайся, братан. Места здесь клевые. Все щуки наши будут... Или ты охотник? И это не вопрос. Все утки наши будут.

— Я не совсем охотник, но готов... Давайте знакомиться. Я Александр Иванов.

— Иванов? Пусть будет так... Я помню, на пересылке с одним таким «Ивановым» общался. Так сейчас он министр в Израиле... Меня Валерой зовут. Пойдем, Сашок, комнату твою смотреть.

Комната была обставлена в стиле «кантри». Деревянным было все: стены, потолок, кровать, лавки, полки. Ярко выделялись лоскутное одеяло, журнальные репродукции на стенах и сухие цветы в горшках.

Примитивно, но чистенько, а главное, очень близко к нужному объекту: из окна был виден забор, за которым просматривались столетние липы и крыша бывшего графского особняка.

Гутман машинально сделал недовольное лицо. Он был согласен снять эту комнату на любых условиях, но сработала привычка торговаться.

— Я даже не знаю, Валера. Дом у тебя на самом отшибе... Дорого берешь?

— Там же написано: «Почти даром».

— Это сколько?

— Значит, так, Сашка. Я натурой беру. До магазина мне хромать тяжко... Выпивка у меня есть. С тебя закуска. Лук, картошка, огурцы — это, понятно, с моего огорода. А с тебя хлеб, колбаса, шпроты, маслины. Рублей на пятьдесят в день — и хватит.

Гутман улыбнулся: деревенский мужик, жаждущий греческих маслин. Хорошо, что не потребовал устриц и омаров.

— Так что, Сашок, договорились? Пришли к консенсусу? Тогда пойдем на мою половину и отметим это дело.

Хозяйская половина дома имела более жилой вид: еще не убранная постель, гора посуды в тазу, одежда на лавках, стульях, табуретках.

Освободив пару сидячих мест, Валера смахнул со стола остатки утреннего завтрака или вчерашнего ужина, поставил два чистых стакана, тарелку с солеными огурцами и полез в старенький буфет.

Гутман приготовился увидеть бутыль с самогоном, водку местного разлива или, на худой конец, портвейн с тремя семерками. Все, что угодно, но только не то, что достал Валера.

— Тебе, Саша, коньяк или виски? Мне «Камю» не очень нравится. Я виски предпочитаю. Особенно «Уокера» люблю. Почти самогонка, но высшего качества. Я нашу родную пять раз через противогазную коробку пропускал — все равно сивуха. А «Блэк Лэйбл» — это вещь... Так тебе что наливать?

Саша Гутман не знал, что Валера только начал его удивлять. Конечно, мужик и виски есть вещи несовместные. Но всякое в жизни бывает. Грабанул, допустим, Валера богатый уваровский «шоп», приволок десяток ящиков благородных напитков, а с закуской напряг. И без компании пить тошно. Вот и «сдается почти даром».